- Но я не думал на тебя. Нет. – Он, поморщившись, покачал головой. – Я просто не мог понять, почему она так изменилась, и что послужило причиной. Поначалу надеялся, что всё это пройдёт само собой. У каждого же бывают какие-то жизненные периоды. Кризис среднего возраста и этому подобное. – Он замолчал.
- Если бы я думал на тебя, этот разговор состоялся бы раньше. – Заключил Кашин, немного подумав.
Какое-то время оба молчали. Каждый думал о своём, вспоминал неприятные моменты.
- А весна-то в этом году какая ранняя... – Махитин повернулся к окну, и открыл створку. – Ты посмотри, чего. Теплынь уже какая настала. А?
- На природу бы махнуть... – Мечтательно произнёс он. – На дачу хотя бы...
Кашин знал, что каждый год Махитин в это время уже готовился к дачному сезону, предпочитая его заграничному отдыху, который мог позволить себе вместе с семьёй. Но по всей видимости, в этом году планы были нарушены.
Кирилл развернулся от окна, словно, не желая больше смотреть в этот вечер с ещё не ушедшим солнцем. И Кашин увидел его грустные глаза и обиженно поджатые губы. Сейчас он напоминал ребёнка, которому не купили желанную игрушку.
- Я завтра на охоту. – Пробормотал Кашин. – Друзья позвали. Давно не виделись... неудобно было постоянно отказывать.
Махитин с интересом посмотрел на него.
- Вот уж не знал, что ты заделался охотником. У тебя ружьё-то, хоть есть?
- Дадут. – Отмахнулся Григорий. – Мы все там не охотники, кроме Евгения. Он и позаботится. Да так... пообщаться больше. Там один мой старинный друг будет. Всё собираемся вместе посидеть, да никак не выходит. А завтра точно увидимся. Заодно, по нашему вопросу с ним проконсультируюсь. Он адвокат, кстати. Может, посоветует чего. Или подскажет.
- А ты к охоте-то этой подготовился? – Деликатно кашлянув, спросил Кирилл. – Стесняюсь спросить.
Кашин быстро взглянул на часы, затем зачем-то ещё посмотрел и на настенные, словно сверяя время.
- Сейчас, поеду... как её... форму покупать. Время есть ещё. Забыл как... мне Женя говорил... – Он громко вздохнул, и машинально почесав макушку, отчего та стала ещё более взъерошенной, пробормотал. – То ли «стройка», то «лесенка», в общем, что-то в этом роде. Не суть...
- «Го-орка»! – Махитин снисходительно засмеялся. – Хм... «лесенка».
- Точно. – Кашин закивал.
- Я дам тебе свою. – Проговорил Кирилл. – Она, конечно, мешковата тебе будет. Но тебе не на парад. И «скрадку» заодно, на гуся или на уток, ведь, пойдёте, так?
- Наверное. – Неуверенно ответил Григорий. – Женя что-то говорил, но я особо не вникал.
- Поехали. – Кирилл ободряюще тронул его за предплечье. – Она в гараже у меня. В отличном состоянии. Я же тоже охотник, только в прошлом уже.
Они вышли из кабинета, и направились к центральной лестнице.
- И скрадку тебе тоже дам. – С энтузиазмом повторил Кирилл. – А то окоп придётся рыть как в армии, чтобы в нём прятаться. Гусь птица осторожная. Пошли, пошли, всё равно, делать-то особо нечего...
* * *
Для весенней охоты на гусей Женя Шумилин подготовил два кормовых поля с оставшейся после кукурузы прошлогодней стернёй, рядами поваленной желтовато-серыми стеблями. Кашин с Фёдором Лукичем, самым старшим из их компании, мужчиной лет около семидесяти с интеллигентным лицом в очках, остались на первом, принявшись выкапывать небольшие углубления в почве, куда потом следовало поместить свои скрадки. Женя с Алексом ушли на другое поле, расположенное в устье небольшой речки. Встретиться условились в лагере, ближе к вечеру.
Из всех четверых заядлым охотником являлся только Женя. Он же и раздал остальным свои ружья, патронташи, «манки» и прочие атрибуты охотника.
Фёдор Лукич расположил свою скрадку недалеко от посадок, рассудив, что лысоватые ветки с едва начавшей проступать листвой, защитят от порывов холодного ветра. Его же примеру последовал и Кашин. Расстояние между скрадками составляло порядка ста метров, куда охотники и рассыпали щедрый прикорм зёрнами ячменя.
Сверху на скрадку, представляющую собой нечто среднее между рюкзаком и спальным мешком, Григорий навалил кучу прошлогодних сухих веток, хвороста, белесой сухой травы. Ствол ружья был обмотан специальной маскировочной лентой. Женя предусмотрительно дал ему деревянный брус, на который Кашин положил ружьё, забравшись в импровизированное убежище. С началом утра сразу было сразу понятно, что бегать и ходить на охоте не придётся, как изначально думал Григорий. Весенняя охота на гуся подразумевала ожидание в засаде.