- Рация не работает, та-аащь старший лейтенант. – Данила Стопоров развёл руками. – Как ни настраивали со связистом. Ничего.
После чего, по-детски размазал по лицу сажу, виновато уставившись на командира.
- Выдвижение через пять минут. – Прокричал Кашин, оглядывая солдат.
Его голос звучал зычно и громко через плывущий дым и по-прежнему липкое время.
– Пойдём через село… вот это Морти… Это там. – Он дёрнул головой в сторону, где следуя карте должно было быть расположено село. – Там и наберём воды. Потерпите.
Двое бойцов были ранены от взрыва, но легко, и могли идти. Григорий никак не мог определить местонахождение села. Оно попросту куда-то пропало. Он стоял на пригорке, крутил головой, вытягивая шею, разворачивал карту, затем убирал её в планшет. Указанного села с выбеленными фасадами домов и галереями вдоль окон, которые стояли у него перед глазами, не было. Будто и не существовало никогда в этом месте.
- Да где же… - С раздражением воскликнул он, чувствуя как пересохло в горле. – Это Морти.
И тут же поймал на себе взгляд связиста Мясникова, призванного из Томска, стоявшего на небольшом пригорке. Вытянув большой палец, он указывал им на то, что находилось у него за плечом.
Кашин быстрым широким шагом приблизился к солдату, и увидел село.
- Так оно было в другом месте. – Недоумённо произнёс он. – Как такое могло произойти?
- А такое как? – Сибиряк,, улыбнулся, подбородком указывая на второе солнце.
Спустя некоторое время взвод лязгающим походным шагом двигался по улице белёных домов. Кашин всматривался вдаль улицы, навстречу новому солнцу, и она казалась ему бесконечной. По всей видимости, село было большим. Это ещё больше наводило на странные мысли о том, почему никто не отреагировал на взрыв.
Уставшие, чумазые лица солдат глазами искали колодцы. Ниже раскрашенных в разные весёлые цвета, террас стояли скамейки, на которых сидели хозяева. Возле одного дома на скамейке сидела бабушка в чёрном капоте, надетом поверх длинной белой рубашки с чёрными узорами, причудливыми ободами охватывающие рукава. На голове был повязан тёмно-бордовый платок, завязанный концами спереди.
- Бабушка, - Кашин остановился, почтительно склонив голову, - не подскажете, где бы воды набрать?
Старушка подняла голову, и Григорий увидел смуглое морщинистое лицо с пронзительными светлыми голубыми глазами, которое озарилось белозубой улыбкой.
- Да с той стороны дома колодцы у нас будут. – Мелодичным говором произнесла она. – Я провожу вас.
Она проворно вскочила со скамейки, и сделав приглашающий жест тонкой сухой рукой, прошла к углу дома.
- Ерёменко, Кириллов. – Приказал Кашин бойцам. – Возьмите бачки, и за бабушкой.
Рядовые бодро направились за старушкой, прихватив с собой ещё пару фляжек.
- Та-аащь старший лейтенант, можно мы тоже фляжки наберём? – Жалобно послышалось из шеренги. – В горле сушит, ну спасу прямо нет.
Во рту было сухо так, что каждое слово произносилось с трудом, поэтому все ждали воду, с предвкушением представляя её прохладный сладковатый вкус. Кашин устало махнул рукой, тоже сунув свою фляжку кому-то из бойцов, и несколько солдат разбрелись по дворам в поисках колодцев.
Амагов сложив руки на груди, хмуро смотрел на Кашина из-под полуприкрытых век. Его прямоугольная борода от сажи и едкого дыма стала чёрной. Григорий вопросительно кивнул Зелимхану, но тот чуть подумав, отрицательно покачал головой.
Кашин достал мятую пачку сигарет, и закурил, чувствуя, как от дыма во рту стало нестерпимо сухо. Ничего, сейчас принесут воду, и это пройдёт. Его примеру последовали другие бойцы. Наконец, появились улыбающиеся Ерёменко с Кирилловым с полным бачком воды, которые ушли первыми. Послышался бодрый звон алюминиевых кружек, которые бойцы стали подставлять под бачки. От колодезной влаги ломило зубы и сводило скулы. Но пить хотелось ещё и ещё. И вот уже бойцы стали наполнять бачки и фляжки у других домов, где были колодцы. Взвод оживился, повеселел, разговорился. Кто-то, отойдя начал общаться с местными о чём-то расспрашивая.