Ефрейтор Симохин, как-то неуклюже, вскинул свой АК, и дал короткую очередь. Кашин видел как пули веером прошли мимо бегущего старика, но одна из них всё-таки, задела его.
- У-ууу… – Взвыл странный старик, зажимая ладонью простреленную грудь.
Затем он остановился, рухнул на колени, выронив АК, и совершенно осмысленным, полным боли взглядом проникновенно посмотрел на Кашина. В его глазах было что-то знакомое, привычное. Но что? Григорий так и смог понят этого. Цвет и форма глаз были чужими, но взгляд. Да, именно, взгляд. Он не был таким как у его односельчан, сидящих на своих скамейках. Он не был безумным, отрешённым, это был не взгляд убийцы. Григорию показалось, что это заметил и Амагов со Стопоровым.
Втроём они подбежали к старику, который уже заваливался на спину. Через белое полотно рубахи расползалось алое пятно, головной убор соскочил с головы, оголив седые, зачёсанные назад редкие волосы.
- Та… - Одними губами прошептал старик. – Та…
- Что? Что? – Кашин чуть приподнял ему голову, заглядывая в затухающие глаза.
- Та-аащь… - Умирая выдохнул старик.
Григорий растерянно опустил тёплое тело на просёлочную, выложенную булыжником дорогу, и с недоумением уставился на старика.
Рядовой Гришин лежал за одним из домов, возле колодца. Пуля прошла ему через сердце. Как мог немощный старик, который и автомата-то, в своей жизни, мог и не держать, сделать столь точный выстрел было загадкой.
Глава 10
Глава 10
Солдаты молча положили тело Гришина на брезент плащ-палатки, и направились к дороге.
- А к старику не подойдёт даже никто из своих-то. – Заметил Холенко, прищурившись осматривая сидящих на лавочке селян. – Как и к молодухе той. Расселись по своим скамейкам как наседки, и сидят-посиживают. Из какого он дома-то?
- Да вон на такой скамейке сидел. – Ответил Зелимхан. – Значит, и дом тот же.
- С чего бы ему вдруг убивать Гришина? – Задумчиво пробормотал Стопоров. – Из-за чего сыр-бор случился, непонятно…
- Хоть бы помогли что ли! Ваш же старик! – В сердцах бросил сержант, окидывая недружелюбным взглядом сельчан.
Странные люди сидели на своих скамейках со смиренными улыбками, чуть склонив головы набок.
Данил подхватил щуплое сухое тело, и они втроём направились к дому, возле которого был убит Гришин. В доме также никого не было. Те же деревянные лавки, теми же свежеструганными досками белел пол галереи. На столе в горнице что-то вроде поминального обеда.
- Ты видел, как Симохин стрелял? – Тихо спросил Стопорова Холенко.
- Видел. – Мрачно отозвался он. – Хуже, чем «черпак». Кстати, где он?
- Автомат у Жиганова был на «очередь» был поставлен. – Проговорил Амагов. – А старик одиночный выпустил. Так не каждый стрелок сможет. - Зелимхан с сомнением посмотрел на сержантов.
Симохин стоял у обочины, опустив голову. АК висел у него за спиной прикладом вниз. Солдат бросил быстрый, настороженный взгляд на Кашина и Амагова, затем вновь опустил голову.
- Рядовой Симохин! – Амагов окликнул бойца, пристально посмотрев на него.
Тот поднял голову на оклик, оглянулся по сторонам. Кашин с сержантами наблюдали за поведением солдата. Оно было каким-то тревожным и настораживало.
Стопоров вдруг замедлил свой шаг, и чуть обернувшись в сторону улицы.
- Глядите что! – Воскликнул он.
Кашин с Амаговым и Холенко обернулись. По улице беспокойно бегали ещё пару людей. Один из них – мужчина средних лет в старомодной фетровой шляпе. И женщина в длинном платке. Также, как и старик они беспокойно метались по улице, делая какие-то жесты Кашину и сержантам. Из дома вышел ещё один мужчина. Тот был молод, и сразу направился к взводу, но дойдя до определённого места, словно наткнувшись на невидимую стену, спотыкнулся. Затем стал беспокойно оглядываться по сторонам. Он морщился, обводя странным взглядом окружающее его пространство, словно пытаясь осознать что-то.
Где-то за домами раздались частые одиночные выстрелы, затем из-за угла вышел рядовой Самохин с белым как снег лицом. Солдат держал автомат стволом вверх.
Кашин почувствовал, как внутри стала нарастать тревога. Повинуясь инстинкту, выработанному годами в этой жизни, он снял автомат с предохранителя.