Он принялся называть полк, часть, но Кашин перебил его.
- Внизу есть кто?
- Почти бригада. – Доверительно прикрыв глаза, ответил тот. – Здесь не единственное место, где произошло такое. И не везде удалось уничтожить схроны. Очаги имели место быть в Белоруссии и на Украине. На оккупированных во время войны немцами территориях.
- Да как их уничтожать-то? – Спросил Кашин. – Научились?
- Пока нет, - уклончиво ответил сержант, - но некоторые мысли есть на этот счёт. По крайней мере, артиллерия даёт некоторый эффект. Тогда от них ничего не остаётся.
- Ясно. – Проговорил Кашин. – Но её всюду не поставишь.
Наконец, оявился склон, и бойцы принялись спускаться с плато. Кашин видел угрожающе поблёскивающее на солнце тёмно-зелёные стволы орудий, задранные вверх.
Вдалеке на дороге вереницей стояли армейские грузовики и танки.
Возле которых повзводно расположились солдаты. Поблизости от них сизоватым дымком чадили обустроенные полевые кухни.
Десантники в чистых, подогнанных по фигуре, и поэтому кажущимися едва ли не выглаженными синевато-серых комбинезонах, толпились неподалёку от спуска с плато рядом со своими модернизированными БМД.
От роты отделился не по годам молодой капитан с короткими светлыми волосами, с чуть навыкате голубыми, под стать полосам на тельняшке, глазами на румяном лице.
Ротный догнал Кашина, и осторожно тронув за плечо, с виноватой улыбкой спросил:
- Что там, братиш?
Григорий повернул голову, встретившись с доброжелательными глазами «кэпа», так что тот отшатнулся от чёрного как бездна взгляда.
- А ты сходи и узнаешь. – Глухо произнёс он.
Капитан потупил взор, снова виновато улыбнулся, и понимающе кивая головой, отступил.
- Да не успевали они, та-аащь старший лейтенант. – Тихо проговорил Стопоров. – Наша судьба была.
Вскоре, послышались команды артиллерийских расчётов.
- Триста тридцать три!
И залп, от которого содрогнулась земля.
Кашин с бойцами ел горячую, только с пылу с жару гречневую кашу с тушёнкой. Потом пил обжигающий всё нутро сладкий чай, жадно откусывая бутерброд с маслом. Курил дорогие по тем временам, сигареты. Одну за другой. О чём-то болтал с бойцами.
А потом, зашёл за одиноко стоявшую БМП, сел на корточки, прислонив спину к холодной стальной плите, и сжав до боли в ладони ремень автомата, заплакал. Он никак не мог остановить эту слабость, стискивая зубы, и задирая подбородок вверх так, что два солнца лучами словно в насмешку резали по глазам, отчего слёзы текли ещё сильнее. Его всего начало трясти от рыданий, и сдерживать себя уже не было ни сил, ни смысла. Это было сильнее его воли, это рвалось наружу, и оно должно было выйти из него.
Никого не было рядом, или специально никто из его бойцов не подходил к нему. Лишь вдалеке у обочины, там где заканчивались вереницы грузовиков, и виднелись крыши домов, в оранжевой футболке и не по погоде надетых песочного цвета «капри», сложив руки на груди, и склонив голову так, что длинные волосы закрывали добрую половину лица, стоял человек и смотрел в сторону Кашина.
Глава 12
Глава 12
Чарльз Паркер открыл глаза, и его взгляд упёрся в светлое пятно потолка спальной. Он смотрел на него какое-то время, лишь потом медленно обвёл глазами комнату. Вот шторы, закрывающие широкое окно, выходящее на террасу, очертания кресла, телевизор напротив. Чарльз осторожно дотронулся до ноющего левого бока, и едва надавив, ощутил противную боль.
Ему снилась атака на «Айронклэд», транспорт на котором Чарльз служил матросом. Паркер находился в трюме, в тот момент, когда почувствовал характерный толчок в боковую часть судна. Он едва удержался на ногах, больно ударившись головой о стальную балку.
- Торпеда, сэр! – Крикнул он стоявшей фигуре боцмана, хотя это было излишне.
Круглолицый, розовощёкий Хью Грэкст приблизился к Паркеру так, что сейчас Чарльз видел нашивки на его серой с грязными маслянистами разводами робе.
Что-то непонятное и тревожное, и в то же время неуловимое для взгляда, было во внешности Грэкста. Почему то старина Хью улыбался, словно известие об атаке судна порадовало его. Паркер ощущал, как корабль стало медленно крениться вбок, и понял что необходимо выбираться на палубу. Ещё один толчок, и Чарльз понимает, что это конец. Вероятнее всего их атаковала «юнкерсы», он слышал характерный гул их моторов, прорывавшийся сквозь шум двигателя «Айронклэд». Непонятно почему молчат «эрликоны» на палубе. А чёртов Грэкст приближался к нему со своей страшной улыбкой. И Паркер, инстинктивно отступая вглубь трюма, вдруг понял, что это никакой не Грэкст, а что-то непонятное, лишь похожее на него. У Грэкста стала крутиться голова подобно детскому волчку, а белая бескозырка с пумпоном, превратилась в некое подобие косынки. Той самой, которую надевала мать Чарльза, когда завивала волосы «бигудями». Через ткань проступали формы деревянных цилиндров, и маленький Чарльз с интересом рассматривал необычную голову матери. И вскоре, крутившаяся голова Хью остановилась, и Паркер увидел улыбающееся лицо матери.