Два данталиана кружили над ночным Кировом. Один медленно и бесшумно опустился на крышу Драмтеатра, что на Театральной площади и, задрав кверху зеленую и уже абсолютно материальную голову, кивнул своему собрату, который спустя несколько мгновений уже планировал на крышу одного из домов на Филейке. В тот момент все тринадцать львов-демонов, сидящих по всему миру, прикрыли изумрудные глаза, а потом издали жуткий свистящий рев. И большая часть людей открыла глаза, вмиг затянувшиеся бельмами. Землю потряс крик тысяч людей, что не подчинились реву данталианов. Братья резали сестер, жены мужей, матери младенцев, и все лишь потому, что их глаза остались чисты. Потому что этого хотели данталианы. Этого от них ждал Люцифер. На фоне всеобщего хаоса, накрывшего мир, был еле различим удовлетворенный смех. И я, наконец, узнала обладателя этого голоса.
10
Глава 7.
- Фрост! Фрост! – верещала я, стараясь избавиться от схвативших меня рук. Перед глазами прыгали разноцветные мушки. – Фро-ост!
- Тихо ты, Змей, успокойся, тихо!
С трудом сфокусировав взгляд, я одурело уставилась на Хоря.
- Что я тут делаю? – постаралась вскочить, но перед глазами все поплыло, так что пришлось лечь обратно. – И где Фрост? Он нужен мне сейчас просто позарез!
Парень подоткнул мне одеялко и провел по нему ладонями, расправляя складки.
- Ты в обморок свалился в самом начале игры. Наверно, мячиком так сильно попало.
Я вытащила одну руку из-под одеяла и приложила ее ко лбу.
- Фу ты…шишка… так, Хорь, где Фрост?
- Он занят, - коротко ответил парень. Я зажмурилась, стараясь привести в порядок мысли. – Все нормально, Змей…или все же Змейка? – раздался над ухом ехидный голос. Меня словно ледяной водой окатили. Глаза распахнулись, ладони вспотели, дыхание перехватило… что только что сказал Хорь?! – Здорово ты спряталась…
- Хорь, слушай…давай договоримся? Что мне сделать, чтобы ты молчал? Прошу тебя, это должно остаться тайной!
Я замерла, ожидая вердикт. Казалось, сейчас я готова согласиться даже на самые низкие и мерзкие вещи, какие только можно придумать.
- Откажись.
Что?
- Что?
Лицо Хоря расплылось довольной ухмылкой:
- Откажись от этой борьбы. Помоги мне переманить весь отряд на ЕГО сторону! И никто не узнает…твой маленький секрет.
Я попыталась вылезти из-под одеяла и отползти дальше от парня, но его руки с силой надавили на мою грудную клетку, буквально вдавливая меня в кровать.
- Хорь, пусти меня, - я прилагала все усилия, чтобы голос звучал твердо, однако ничего весомее мольбы не выходило.
- Только после того, как ты согласишься. И расскажешь, что же такое ты увидела во сне, что решила обвинить в апокалипсисе…сама знаешь кого.
Я перестала вертеться и внимательно вгляделась в лицо парня. Оно уже не было озорным, хитро-добрым. Теперь это был совсем иной человек. Человек, которого очень беспокоило то, что я узнала, наверное, самую страшную тайну апокалипсиса.
- Это ты предатель? – обреченно спросила я. Ответа уже было не нужно. Это Хорь отключил решетки. Это Хорь пустил зомбаков. Это он засланный…
- Смотря как взглянуть, - Хорь погрозил мне пальцем. – С твоей точки зрения – да. Но пойми и ты мою. Когда эти глупые города падут и данталианы победят, рабами не станут лишь те, кто был на стороне их. Пойми, красотка! – он схватил меня за плечи и встряхнул так, что мои зубы клацнули. – Люди обречены на поражение! И чем меньше мы будем сопротивляться, тем быстрее и безболезненнее пройдет эта…эта…революция! Эта реформа! И я буду стоять наравне с данталианами, и ты тоже, если поможешь мне переубедить лагерь перейти на их сторону…
Собрав в кулак остатки здравого смысла, я вывернулась из хватки Хоря и закатилась за кровать. Парень замолчал, гулко вздохнул, сдерживая рвущийся наружу рык, и наигранно спокойным голосом пропел:
- Что ж, чем меньше у меня союзников, тем больше славы достанется мне, когда данталианы одержат победу. Жаль, конечно, ты мне нравилась, да и не только мне, но...
Ножки кровати заскрипели по полу. Открывали Хорю мое убежище. Вот он уже может пройти ко мне, вот его жилистая рука тянется в мою сторону…
- Хорь! Где Змей?
Котя встал в дверном проеме с открытым ртом, глядя на открывшуюся ему картину. По счастью, я опомнилась первая.