Фрост грустно хохотнул и ударил себя по коленке:
- Знаешь, где они все? В самых центрах городов. Ни один поп не появился у решеток за эти годы. Были сильно верующие парни даже у нас, но до сих пор никто не додумывался бить зомбаков Библией.
- Да не с этого началось все! – я вскочила на ноги и пересказала ему историю встречи с изумрудным львом.
Было безумно странно такое обсуждать, будто мы на самом деле верим в демонов данталианов, выпущенных Люцифером.
- Но что, если я права? – с надеждой глядя на Фроста, спросила я. – И что делать, если права и в том, что голоса у Люцифера и Аристарха Светлакова одинаковые?
13
Глава 8.
Фрост не стал высказываться ни за, ни против. То, как работает Библия, он видел своими глазами, подтверждение было ни к чему, однако в мои странные сны он не верил. Точнее, не верил в их пророчественную суть. Я и сама себе казалась теперь сумасшедшей. Обвинять в зомби-апокалипсисе высшие силы и дьявола? Умора.
Но ведь лев был абсолютно реален. И таких же львов я видела во сне потом.
Я запуталась. Нужно было хорошо подумать над всем этим и решить, каков мой следующий шаг.
Разрубив еще пару тюлек, Фрост пошел обратно в лагерь. Я поплелась на несколько шагов позади него.
Лиза, насупившись и сложив руки на груди, сидела на скамье возле костра, Паша что-то выводил веточкой на песке. Фрост пошел собирать отряд для зачистки их района, а я направилась в барак, в котором проснулась. Надо было как-то поговорить со всеми ребятами, извиниться. Сегодня со мной никто не говорил, даже Кот сердито молчал. Остальные смотрели с явным любопытством. Ну…да уж. Цирк устроила тот еще. Но хотя бы успела показать себя, и меня не выпроводили из лагеря при первой же попытке попасть сюда. Иначе вот так же как Лиза сейчас сидела бы и дулась, что не дают остаться. Нет, все же я поступила правильно. Глупо, по-детски, опрометчиво, но правильно.
Две «буханки», выкрашенные в болотно-зеленый цвет, ждали, когда Лиза с Пашей сядут в них. Их посадили на переднее сиденье одной машины, все остальное место было занято ребятами. Кот хотел поехать с ними, но Фрост дал ему какое-то другое задание. Не удалось у Котейки свалить от меня, не сегодня. В числе группы был Меркурий. Когда машины завелись, он выглянул в окошко, встретился со мной взглядом и улыбнулся своей теплой и доброй улыбкой. Первое проявление светлых чувств от ребят с момента моего раскрытия. Что ж, уже шаг вперед!
«Буханки» зарычали и весело повезли отряд сражаться с нечистью. Без Лизы даже дышать стало легче как-то. Напрягала она меня, причем не только тем, что является бывшей Фроста. Хотя может и только этим. Не знаю.
Я думала, что отряд вернется к вечеру, но их не было. Фрост уверил, что ничего такого нет, ребята просто тщательно подчищают район. Нельзя оставить ни одного зомбака. Но терпения у меня уже не хватало, все зудело от желания объясниться со всеми.
За ужином оставшиеся члены лагеря сидели за одним костром. Воздух пах дымом от дров и мясом, однако кусок в горло не лез. Отставив нетронутую тарелку, я опустила голову, завесив начавшее гореть лицо волосами, и заговорила:
- Ребята…простите меня.
Все обернулись, и кто-то переспросил, что я сказала. Выпрямив спину и до боли вцепившись ладонями в скамейку, я громче протараторила:
- Простите за весь этот маскарад, что я устроила! Честно, я не хотела всех этих проблем и неудобств!
Над лагерем повисла тишина, нарушаемая только треском костров.
- А я сразу понял, что ты девчонка, - с лающим смехом заявил вдруг Шекспир. – Старика-то не обманешь, шпана!
И будто кто-то тумблер переключил: все наперебой начали говорить:
- Я думал, мне кажется, но тоже подозревал…
- Я у тебя прядь волос видел после лакросса…
- Ты даже двигалась как девочка…
- Только худая очень, так бы все догадались…
- А я не понял ничего…
- Да ладно! – прогремел вдруг над всеми голос подскочившего Кота. – Ребята, я ее знаю уже десять лет, это Змейка, лучшая мародерша нашего района Нифа, она безбашенная девка, но верная и смелая, она достойна быть частью этой команды!
По всему телу разлилось тепло, ноги и руки стали ватными, а в глазах защипало то ли от дыма, то ли от слез. После всех этих котовских обижулек я совсем не ожидала таких вот слов, и была по-настоящему тронута. По одному, а потом всей кучей парни подошли ко мне. Кто по очереди, а кто всем скопом обнимали меня до хруста костей. И не было во всем Нифльхейме девчонки, счастливее меня!
- Так, хватит, вы ее переломаете всю! Она же как тростинка худенькая!
Из кучи-малы меня за пояс вытащили сильные руки и поставили на твердую землю. Снова послышался лающий смех Шекспира: