Талья Йоффе нахмурилась, подняла архив, уверенная, что уже слышала эту фамилию прежде. И ее обладатель не был ученым - всего лишь подопытный. Руфь Лейбович. А Дэйвид... Талье Йоффе потребовалось чуть меньше четверти часа, чтобы выяснить, кем в действительности был Дэйвид Лейбович, но вот его записи... Она бегло просмотрела их. Страницы пронумерованы. В формулах подпространства есть некий хаотичный порядок. Талья Йоффе видела нечто подобное в кабинете Оза Литвака. «Может быть, Дэйвид Лейбович торговал какими-то незаконными разработками? - подумала она. - Но почему тогда сгорел имплантат Ривкеса? Может быть, тек-инженеры тайно работают над тем, чтобы отключить законникам вживленные в головы имплантаты? Или же тек-инженеры разрабатывают свой собственный проект Амок?»
- Ты должен посмотреть эти бумаги и объяснить мне, что это, - сказала Талья Йоффе, встретившись с доктором Озом Литваком. Он поднял на нее глаза, но не прикоснулся к бумагам, которые она положила на его стол. - Это важно, - сказала Талья.
Оз Литвак слушал ее рассказ внимательно, терпеливо. Затем так же терпеливо изучал бумаги.
- Никогда не видел ничего подобного, - сказал он. - Ты уверена, что это написал свихнувшийся журналист?
- Сейчас его везут в психиатрическую клинику. Можешь встретиться с ним, если хочешь.
- Отправь к нему пару агентов.
- Уже отправила.
- И что он сказал им об этих записях?
- Сказал, что увидел их в могиле?
- В могиле?
- Такой был у него сон.
- За одну ночь столько не напишешь.
- У него было много снов.
- А имплантаты? У него есть в голове имплантаты?
- А у кого их сейчас нет?
- У меня нет. И у тебя, кажется, не было, если конечно, ты не решилась сделать глупость и загрузить в себя воспоминания дочери.
- Если бы не нужно было эксгумировать ее тело, то, возможно, загрузила бы.
Они обменялись еще парой колкостей, затем снова вернулись к обсуждению бумаг Дэйвида Лейбовича.
В эту ночь Оз Литвак так и не смог заснуть. Он не воспринимал все эти корявые формулы всерьез, но они уже проникли в его голову, кружили перед глазами. Тайна: яркая, искрящаяся, которая манит и очаровывает. Шепчет, зовет, умоляет прикоснуться к ней. Желанная тайна, пленительная.
- Только не говори, что решил оживить проект Лейбовича, - сказала Талья Йоффе на следующее утро, разбуженная суетой строительных работ возле генератора подпространства.
Она встретилась взглядом с Озом Литваком. Глаза его горели, на лбу блестела испарина, которую он то и дело промокал носовым платком. Пара инженеров копошилась вокруг нового генератора подпространства, построенного в соответствии с формулами, созданными Дэйвидом Лейбовичем. Талья Йоффе наблюдала за кипящей работой больше часа, стараясь держаться в стороне, затем подошла к Озу Литваку, спросила все ли с ним в порядке.
- Лучше не бывает, - сказал он возбужденно.
Талья Йоффе осторожно подняла руку и потрогала его лоб. Он был холодным словно лед. Тайна, которая свела с ума Захарию Ривкеса, пробралась и в голову Оза Литвака.
- Ты точно не устанавливал себе никаких имплантатов? - тревожно спросила Талья Йоффе любовника и коллегу. - Потому что если устанавливал... - она вспомнила сгоревший, изжаренный мозг Захарии Ривкеса. - Не знаю, как все эти рукописи влияют на нас, но если у тебя в голове есть имплантаты, ты должен все остановить. Ни одна тайна не стоит того, чтобы лишиться ради нее жизни.
- Тайна? - оживился Литвак.
Да, ему определенно нравилось думать о том, что он сейчас делает, как о тайне. В паре шагов от него ошибка инженеров вызвала замыкание нового генератора, выбив сноп искр. Вздрогнули все, кроме Литвака. Талья Йоффе видела, как сноп искр отразился в его горящих безумием глазах.
«Но если он действительно не устанавливал себе имплантаты в голову, то и бояться нечего, - попыталась она успокоить себя. - Он просто ученый. Просто большой ребенок, очарованный новым экспериментом».