Лето. Полдень. Тебе десять
Лето. Полдень. Тебе десять. Вы чистите вишню. Ларка (твоя вредная двоюродная сестрица) начинает первая, она вообще все и всегда начинает первая, хоть и нещадно отхватывает от твоей тетушки. Олеся лупит Ларку не больно, чем подвернется под руку – но та ревет так, что слышно до конца улицы. Ничему эти педагогические экзерсисы ее не учат: твоя новая футболка и побеленная стена дома, обстрелянные вишневым соком, тому доказательство. Ларка смеется, пока не получает в глаз метким выстрелом из спелой, сплющенной пальцами, вишни. «Снаряд» падает в никелированную миску, к остальным ягодам, а Ларка уже собирается звать Олесю, но вовремя соображает, рассматривая синеющие подтеки на побелке, что достанется сильно.
- Что делать, Ютка? – шепчет она трагически, - От мамки попадет теперь.
Ты тоже опасаешься тетю Олесю, но знаешь, что она тебя не тронет. Хотя бабуле может нажаловаться. С минуту ты косишься на бревенчатое строение летней кухни. Тетушка готовит обед - солнце в зените. Тень от разлапистой, старой, с узловатым стволом и блестящими на солнце каплями смолы, вишни, хорошо защищает от солнца. Не далее как вчера, Ларка заставляла тебя есть ее, эту смолу. Сестрица, хоть и младше, но морально устойчивее – и почти каждый раз может заставить тебя плясать под ее дудку. Ты не любишь конфликтов, хотя сама этого еще не понимаешь – а потому неизменно соглашаешься, вместо того, чтоб хорошенько ей врезать. И мелкая гадина-Ларка этим пользуется.
- Что делать? – повторяет Ларка и тоже косится на распахнутые двери кухни, из которых шкварчит и пахнет чем-то свежим и вкусным, - Ю-ут?
- Не знаю, - тебе отчаянно хочется сдать сестрицу, но ты жалеешь ее и не хочешь, чтоб по Ларкиной попе опять гулял Олесин ремень, - Скажем что случайно?
- Что случайно? – тетушка подкрадывается бесшумно, как индеец.
- Стену вишней испачкали, - скашивая глаза влево, на сразу же будто уменьшившуюся Ларку, нетвердо произносишь ты, - Теть Лесь, мы, правда, не специально.
- Так, так, так, - тетушка постукивает ногой по плиточной дорожке, легонько поддевает носком проросшую сквозь трещины траву и пристально смотрит то на тебя, то на Ларку.
Она возвышается над вами, тонкая, длинная, совсем не похожая на свою двоюродную сестру – твою маму. В ней совсем нет маминой мягкости черт лица и характера. Олеся – это сплошь углы и кости, острые слова и тяжелая рука. Ты думаешь, что если зажмуришься, то эта буря пройдет мимо.
Из кухни доносятся звуки музыки, Олеся любит готовить при включённом радио и ты, каждый раз мечтаешь, что когда вырастешь, тоже купишь себе эту маленькую японскую говорилку. Ты не знаешь, как называется этот стиль музыки, но он тебе нравится, настолько, что даже под грозным взглядом тетушки не можешь сдержаться – и притопываешь в такт льющейся мелодии.
- Ладно, - произносит Олеся, - Ничего страшного. Намочите тряпки, только хорошенько, и размойте немного побелку.
Вы с сестрицей застываете, как кролики перед удавом. Это невероятно. Не было еще случая, чтоб тетушка вот так вот просто спускала с рук шалость.
- Ма-ам? – тихая Ларка тоже зрелище чудное, - А где тряпки?
- У мойки, - бросает тетушка через плечо, развернувшись к кухне, - Как закончите: мыть руки и обедать!
Автор приостановил выкладку новых эпизодов