Группа приняла меня радушно: Вел закружила на месте, а Крапива даже обняла, чего за ней обычно не водилось. Я с головой окунулась в работу, почти не бывая в своей квартире. Я искала любую возможность остаться в НИИДе: выходила с другими группами, подменяла отсутствующих и иногда на подхвате подрабатывала Наверху — словом, делала все, чтобы голову занимала только работа. Может, я надеялась так или иначе увидеть Оскара, а может — даже Шефа, но этого никогда не происходило. Эти двое умели прятаться от нежелательных лиц.
Со временем я заняла место второго оборотня в группе, работая в паре с Чертом. По уровню трансформации это, конечно, противоречило всем порядкам, но капитан легко и быстро сработался со мной, и недостаток физических возможностей с лихвой окупался пониманием и скоростью реакции. Я невольно вспомнила пророчества Шефа на эту тему, и желание перегрызть ему глотку взыграло во мне с новой силой. Но, скрывать не буду, с Чертом было хорошо, и я искренне полюбила дежурства, несмотря на все сюрпризы, которые они приносили.
У меня был выходной, и я решила заехать к матери — мы не виделись уже с месяц. К этому моменту я успела сдать на права (меня учили Лисички, так что никакие экзамены в ГАИ уже были не страшны) и купить себе машину. Так что теперь гаишники безнадежно пытались остановить черный Порше с номерами госслужбы.
После нескольких гудков мама наконец сняла трубку.
— Чирик?
— Привет! Я подъеду?
— Давай, — она засмеялась, — только осторожно там, ладно? А то на дороге мало ли сумасшедших...
— Конечно! — я отбросила мобильник и вырулила со встречной полосы.
Через полчаса я была на месте. Проехать по давно знакомому двору, где все тебя знают чуть ли не с пеленок, на шикарной машине — это настоящее удовольствие! Я видела, как несколько голов повернулись следом за Поршем, и довольно ухмыльнулась.
Пиликнув сигнализацией, я взлетела по ступеням вверх, забралась в лифт, вызвавший во мне смесь отвращения с ностальгией, и поднялась на одиннадцатый этаж. Все та же старая дверь — сколько бы денег я не посылала матери, она никак не соберется сделать ремонт — привычный звук от поворачиваемого в замке ключа... Я невольно улыбнулась.
— Мам?
Я прошла сквозь крохотную прихожую и заглянула в ее комнату...
А потом я кричала. Долго-долго, срываясь на хрип, кашель и рвоту.
Глава 27
— Можно?
Айджес приоткрыла дверь кабинета Шефереля и нерешительно замерла на пороге.
Он сидел за столом, упершись лбом в сложенные руки, и даже не поднял на нее взгляда.
— Айджес, не сейчас...
— Нет-нет, — суккуб поспешно проскользнула внутрь кабинета и прикрыла за собой дверь, прислонившись к ней спиной. — Я по-дружески.
Медленно, как будто с усилием, он поднял на нее глаза — усталые, старые, бессмысленные. Она видела его таким только один раз: когда в Нижем Городе пропала та, другая...
Айджес медленно оттолкнулась от двери и нерешительно сделала несколько шагов вперед. Шеферель бездумно следил за ее движениями. Закусив губу, как волнующийся подросток, Айджес осторожно обошла стол, наклонилась и, обняв его за плечи, прижалась щекой к его щеке.
— Я по-дружески, — повторила она шепотом.
Он на мгновение сжал ее руку, как бы прерывая объяснения. Пальцы нащупали ее кольцо.
— Какой огромный бриллиант, — он устало ухмыльнулся, — зачем он тебе такой подарил?
Айджес покосилась на кольцо.
— Не знаю... Может быть, думает, чем больше камень, тем вернее ему я буду?
Шеферель коротко хмыкнул, подняв на нее красноречивый взгляд. Суккуб осторожно, будто боясь спугнуть шаткое взаимопонимание, улыбнулась.
Они замолчали. Она почувствовала, что он сейчас под каким-нибудь предлогом попросит ее уйти, и спросил первое, что пришло на ум:
— Зачем мы тогда разыграли ее?
— А? — Шеферель смотрел на нее чуть сощурившись, как будто у него сильно болела голова.
— Зачем мы тогда притворились, что это у нас свадьба, а не у меня одной?
Он вздохнул, едва заметно пожав плечами, и снова спрятал лицо в руки.
— Просто хотел ее позлить.
— Больше не хочется?
Колкость сорвалась с языка прежде, чем Айджес успела это осознать. И она тут же пожалела об этом — рассеянно-дружелюбный взгляд Шефереля мгновенно сменился отчужденным.