Шеферель еле заметно дернул плечами.
— В конце концов, они ушли в землю, в реальность этого места. И люди полюбили их. Моя сестра умерла там, где теперь стоит Париж. Старший брат — там, где сейчас Нью-Йорк. Мать — в Риме, отец — в Лондоне. Могу назвать еще. Тогда это были горы. Или холмы. Или равнины. Планета сильно изменилась за последние тысячи лет...
Мы смотрели друг на друга, и оба знали, что этот вопрос должен возникнуть. Наконец я решилась.
— А кто умер... тут?
Шеф прикусил губу — совсем по-человечески.
— Никто. Здесь был наш дом. Здесь они были смертельно ранены, а десятки людей пролили свою кровь.
Я тяжело откинулась на спинку кресла, укладывая в голове все услышанное. Города, которые любят потому, что где-то там, глубоко под ними, в земле остался дух погибших... И тут я поняла, что кое-чего Шеф так и не сказал.
— Шеферель... — я старалась очень осторожно подбирать слова. — Ты так и не сказал, кто вы. Вы были очень могущественны, долго жили, не чуждались магии и, похоже, могли менять свой облик. Я не знаю, кто это... — последние слова прозвучали как-то беспомощно. — Мне в голову приходят какие-то чародеи, но это же сказки...
— Чародеи, — Шеферель горько усмехнулся и подлил себе виски в бокал. — Нет, Чирик, не чародеи. — он поднял графин и встряхнул его, проверяя, сколько жидкого янтаря осталось на дне. Я неотрывно следила за ним, ожидая ответа.
Но его не было — Шеф просто осушил одним глотком бокал, а затем и все, что оставалось в графине. Я вздрогнула.
Шеф перевел на меня взгляд холодных, старых как мир глаз. Никогда еще прежде они не казались мне такими чужими и такими нечеловеческими.
— Нет, Чирик, мы не чародеи, — он разогнулся и, упершись руками в подлокотники кресла, навис надо мной так, что я невольно вжалась в спинку. — Мы были драконами.
Иногда появляется чувство, что мир только что ударил тебя прямо в лицо.
— Драконы? — я собиралась нервно хихикнуть, но получилось какое-то сдавленное бульканье. — Драконы. То есть, ты — дракон.
Я подняла глаза вверх, на выжидающее лицо Шефа. И вдруг все встало на место.
Та скорость, с которой он перемещался по городу.
Пресс-папье в форме дракона у него на столе.
Отношение той древней нечисти с Васильевского острова как к королевской особе.
«Я пришел из сказки» — слова, что он сказал мне еще в самом начале нашего знакомства.
То, с какой легкостью он спрыгнул со мной с крыши, не боясь разбиться.
Дракон.
Очень медленно, будто боясь, что он рассеется от резкого порыва воздуха, я подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза.
— Ты — дракон.
Шеферель молчал. Это был не вопрос.
— И это, — я сглотнула, медленно воспроизводя мысли, пытающиеся выстроиться у меня в голове в ровную цепочку, — это... не твое настоящее тело, верно?
Шеф пару секунд вглядывался в мое лицо и вдруг разогнулся, отойдя к столу. «Человеку пришлось бы оттолкнуться» — автоматически отметило сознание.
Шеф пошарил в верхнем ящике стола и достал пачку сигарет.
— Да.
Что-то внутри меня сжалось в комок. Не знаю, почему, но сознание, что этот стоящий передо мной человек — ненастоящий, вдруг сделало мне невыносимо больно. Как будто я вдруг обнаружила, что мой дом — картонные декорации, семья — нанятые актеры, а вся жизнь — подделка.
— Какой, — я откашлялась, — какой ты на самом деле?
— Большой, — Шеф закинул голову и беззаботно выпустил из ноздрей дым. На мгновение мне показалось, что сигареты тут не при чем.
Мы оба молчали. Я смотрела, как он курит, он, видимо, ждал моей реакции.
— И... Прости, я не понимаю, почему ты вдруг мне это рассказал, — я нервно сжала плед, — в смысле, почему сейчас? И кто еще знает, кстати?
— Оскар, — Шеф засунул руку в карман брюк, отбросив в сторону полу плаща, — мы встретились, когда ему было семнадцать и он активно пытался умереть после своего первого превращения. Он поклялся мне в верности. Сам, если тебе интересно, я не принуждал его, — Шеф оглянулся на меня, и я с готовностью мотнула головой, давая понять, что меня это все совершенно не касается, — еще Борменталь. Он догадался, когда я обратился к нему за помощью.
— Помощью? — я подалась вперед. — С тобой что-то не так?!
Шеф обернулся ко мне, сделал несколько шагов, выдохнул дым в лицо. Никогда еще он не выглядел менее человеком, чем сейчас. Теперь, зная правду, я замечала все то, на что не обращала внимание раньше — и скорость движений, и их странное построение. Он двигался так, как будто этот мир ощущался для него по-другому, как будто сила притяжения благосклонна к нему, как требовательный профессор к любимому ученику.