Черна, это был самый трудный момент в моей жизни. Как друг Оскара, я должен был согласиться. Но я поступил как хозяин города...
...Но он отказался. И не спускал глаз со своего оборотня, чтобы тот не узнал правду и не предпринял попытку получить сестру иначе. Нет, другая цена Доминика не устраивала. Ему нужен был город!
...Не думай, что это решение далось мне легко. Нет, я так и не сказал ему. И верю, что ты не станешь — поэтому и рассказываю. Чирик, прошу, не смотри на меня так, пожалуйста...
...С тех пор прошло много времени. Изабель оставалась тузом в рукаве. Но нужно было что-то еще. Какое-то преимущество, которое создаст такой разрыв сил, что численность последователей не будет иметь значения.
Ждать пришлось долго и еще дольше — работать и искать. Неслись года, сменяли друг друга эпохи. И вот, наконец, оно было найдено.
Теперь получить город — оставалось лишь вопросом времени.
...Конечно, у меня тоже были люди, которые докладывали мне о действиях Доминиках. Но последние годы было тихо. Настолько, что я расслабился. Зря. Знаю. И он показал нам это — напав на тебя, убив твою мать. Могу сказать одно — он не пересекал физическую границу Петербурга.
Мой враг в моем городе, а я даже не знаю, каким образом он тут оказался...
Прости. Прости, что тебе пришлось все это пережить. И, обещаю, когда-нибудь, когда смогу рассказать всю правду, я буду просить прощения у Оскара. Но не сейчас.
Глава 38
Я поняла, что все это время сидела, застыв, боясь лишний раз вздохнуть.
За окном спустились сумерки, уже успевшие раствориться в наступавшей синеве ночи. Шеф с трудом воткнул окурок в переполненную пепельницу.
— Считаешь меня чудовищем? — он снова крутанулся на кресле, которое издало противный тягучий скрип.
Я помолчала.
— Да.
Он вздохнул и снова крутнулся в сторону.
— Что ж, боюсь, ты права.
Молчание.
Я рассеянно провела пальцем по обивке кресла.
— Что будет, когда Оскар узнает об Изабель? Он не простит тебя.
Шеф невидящими глазами смотрел куда-то сквозь стол и, казалось, сквозь время.
— Не знаю. Да. Ты права. Не простит, — он снова выжал из кресла скрип. — Если я правильно все понимаю, то когда он узнает, мне будет уже все равно, простит он меня или нет — будет просто поздно.
Я с силой потерла лицо руками, пытаясь собраться с мыслями.
— У тебя нет никаких идей, как в городе мог оказаться Доминик? — Шеф отрицательно покачал головой, все еще глядя в пустоту. — Может быть, это какая-то его личная способность? Мы ведь не знаем точно, как на него повлияла... кровь.
— Увы, нет. Тот оборотень, что пытался убить тебя, не отсюда. И он тоже не пересекал черты города, — Шеф перевел на меня усталый взгляд. — Чирик, он нашел какой-то способ оказываться здесь, не попадая сюда физически.
Я пару раз моргнула:
— Я правильно тебя поняла: у него есть ощутимое преимущество, а ты даже не знаешь, как оно работает?
— Ты оптимистична, — ухмыльнулся он, — но конкретна.
Он крутанулся на кресле, которое издало последний жалобный скрип, и встал.
— Не знаю, как ты, а я дико устал, — Шеф потянулся, хрустя суставами. — Давай на сегодня прекратим, с остальным разберемся потом?
Я кивнула, поднимаясь вслед за ним, но один момент никак не давал мне покоя. Уже взявшись за ручку двери, я развернулась и наткнулась на его внимательный, тяжелый взгляд.
— Шеф...
— Говори.
— Почему ты так странно себя повел? — я прижалась спиной к двери, как будто ища у нее поддержки. Разговоры начистоту всегда давались мне с трудом. — Почему ты говорил со мной как будто, — я развела руками, ища подходящее слово, — как будто я твоя... прислуга?
Он молчал, вглядываясь в мое лицо.
— Принеси мне кофе.
— Что? — я подумала, что ослышалась, настолько не к месту была эта просьба. Да нет — приказ!
— Принеси. Мне. Кофе, — раздельно произнес Шеф, не сводя с меня глаз.
Хам. Боги, какой хам. Поверить не могу, что этот человек разрешил мне жить у него, возился со мной, когда я болела и заботился все эти месяцы!
— Какая ты все-таки скотина! — выдохнула я, резко разворачиваясь и хватаясь за ручку.
Я уже успела распахнуть дверь и даже сделать шаг наружу, когда он схватил меня за руку, развернул одним движением, так, что у меня на мгновение закружилась голова, и вдруг — обнял.