Кто-то тронул меня за плечо — Китти с, кажется, плохо скрываемой паникой, заглянула мне в лицо.
— Ты знала?!
Я судорожно кивнула, чувствуя, как слезы снова вскипают в глазах.
— Знала. И... он уже не сможет вернуться, — я посмотрела на вампиршу, надеясь, что она понимает, что я имею в виду, потому что произнести это вслух у меня не было сил — и она поняла. Перевела взгляд на дракона, с нескрываемой болью повернулась ко мне.
— Вот черт...
Она посмотрела туда, где стоял Доминик, загипнотизированный случившемся, и вдруг кинулась вперед. Сначала я ничего не поняла, но потом увидела, как вампирша уводит наших оборотней. Черт скакал на трех ногах, Вел шаталась, явно не понимая, где находится.
— Я не... Этого не может быть, — Доминик отступил. — Тебя не может быть! Я... Нет!
В следующую секунду его скрыла волна огня. Это было страшно: только что он стоял, инстинктивно прикрывшись одной рукой — и вот все его тело залило пламя, слепящее глаза, обжигающее жаром. Оранжевым шелком скользнуло по рукам, укрыло собой плечи — и вдруг обернуло в себя полностью, поглотив за долю секунды. Огонь выплеснулся, обжигая дома, сплавляя вместе камни, превращая в ничто тех московских нелюдей, что стояли рядом. Не осталось даже пепла.
Какое-то время пламя еще бушевало, вылизывая стены и заставляя лопаться немногочисленные окна, а потом исчезло. Китти что-то кричала мне, незаметно появившийся Виктор нес на руках Всполоха — но я ничего не слышала. Я просто стояла и смотрела на дракона — самое прекрасное существо на свете. На величественную голову, на сильные крылья, на длинные, острые как бритва клыки. Я любовалась им.
Шеферель повернул голову и посмотрел на меня долгим взглядом золотых глаз. Он приоткрыл рот, как будто пытаясь что-то сказать, но звука не получилось.
Виктор встряхнул меня за плечо:
— Черна, очнись! Сумерки! Нам пора уходить! А то так тут и застрянешь!
Я качнулась из стороны в сторону от его прикосновения, но не пошевелилась.
— Я не хочу уходить, — прошептала я одними губами, — я хочу остаться с тобой.
Дракон перевел взгляд куда-то мне за спину, и Китти тут же схватила меня за плечи.
— Нет! — я попыталась вырваться. — Я хочу остаться с ним!
Вампирша ухватила меня за руку и потащила в сторону, к дымящимся стенам.
— Нам пора уходить, сумасшедшая!
Я все оглядывалась и оглядывалась, боясь пропустить тот момент, когда он исчезнет, а Шеферель смотрел мне вслед, и от этого было еще больнее, чем если бы он отвернулся.
У выхода уже собрались нелюди — кто-то из уцелевших московских, испуганные и безостановочно просящие прощения, но в основном наши. Одни были ранены больше, другие меньше, кого-то держали на руках. Все старались уйти, и только я хотела остаться.
— Пора! — скомандовал Виктор, и первая группа ушла обратно Наверх, растворившись в столбе света. За ней последовала вторая, а я все смотрела и смотрела, пока дракон не начал покрываться золотистым сиянием — и тогда я не выдержала и отвернулась.
Оборотни уходили Наверх, а я смотрела вниз, себе под ноги, и ни о чем не думала. Просто не могла больше. Не могла вспоминать, не могла плакать, не могла бояться — от меня осталась только оболочка.
Кто-то положил мне руку на плечо, я обернулась — и вздрогнула. Шеферель в своем человеческом обличии, стоял всего в шаге от меня, лишь слегка припорошенным золотой дымкой.
— Я хотел попрощаться, — он неловко улыбнулся и сделал шаг вперед, — у меня есть не больше минуты...
Он обнял меня, а я прижалась к нему, жадно вдыхая запах ветра и моря, который мне уже никогда больше не почувствовать, и мечтая удержать его. Шеферель чуть покачивался, как будто пытаясь убаюкать как маленького ребенка, и целовал меня в волосы. Я вцепилась в полы его плаща в безумной надежде удержать и понимала, что это невозможно. Шеферель чуть отстранился, ловя мой взгляд.
— Я никогда тебя не забуду, — прошептал он, — никогда. Слышишь? Что бы ни случилось. Я никогда тебя не забуду. Никогда. Никогда...
Я обняла его, что было сил, кивая, а он прижался лбом к моему, все шепча и шепча «Никогда...», и я уже почти поверила, что случится чудо, все слыша и слыша его голос...
Руки сжали воздух, золотой туман.