Глава 49
А Наверху было мокро. Мелкая холодная взвесь, покрывающаяся все крохотными капельками и никак не превращающаяся в полноценный дождь, застелила все вокруг.
Было раннее утро. Город еще только просыпался, не зная, что за него шел бой, не зная, сколько жертв за него было принесено, сколько крови пролито. Все эти прохожие, с легким раздражением поглядывающие на группу грязных, едва держащихся на ногах людей — все они не знали, что обязаны своей жизнью тем, кто остался Внизу. Мне хотелось подбежать к ним, к каждому прохожему, цедящему сквозь зубы «Ролевики чертовы...», встряхнуть так, чтобы зубы лязгнули, и утащить Вниз, показав всех тех, кто уже никогда не поднимется с земли.
Китти, вытащив меня Наверх, сейчас о чем-то быстро говорила с Виктором на своем вампирском наречии — ни слова не понять из-за скорости. Мы появились одними из последних, и я, чуть отойдя в сторону, тут же опустилась на ступени, пытаясь привести мысли в порядок. Трясущимися руками нашарила в карманах сигареты и даже зажигалку — они чудом уцелели этой ночью, скорее всего из-за того, что я практически не участвовала в боях. Я опустила голову, ощущая, как намокают под дождевой взвесью волосы. Сигарета потухла в пальцах, насочившись влагой. Внутри меня как будто все умерло, и я наблюдала за происходящим со стороны, рассеянно отмечая то одну деталь, то другую. О случившемся с Шеферелем я в прямом смысле не могла думать — мозг раз за разом давал осечку, не желая принимать случившееся. Ступор.
Спину ломило — перед подъемом Наверх крылья пришлось убрать, и теперь рана в одном из них отзывалась пронизывающей болью в правой лопатке. Придется идти к Борменталю.
При мысли о нем я обернулась на всех, кто вернулся, прикидывая, сколько работы предстоит нашему маленькому врачу.
Вел, хоть и держалась на ногах, была бледна как смерть и ни на что не реагировала, смотря куда-то перед собой. Ее вывели Наверх и просто оставили стоять, потому что она хотя бы могла это делать. Черт стоял, поджав левую ногу и закинув руку на плечи Жанне, которая хоть и морщилась на каждом вдохе, могла похвастаться разве что глубокими синяками на шее, будто ее кто-то душил. Михалыч, какой-то потерянный, фактически держал на руках белого как полотно Всполоха, и по тому, как свисали его ноги, было ясно, что он их не чувствует.
Лисичек не было.
Оскара — тоже.
Я попыталась узнать, видел ли кто-нибудь его после того, как Доминик бросился на Шефа, но все только качали головами. Однако и тела его тоже никто не заметил.
— Все, уходим! — Виктор махнул рукой в сторону Института, и они парами и тройками, стараясь по возможности не привлекать внимания, двинулась к черному ходу.
— Идем, — Китти подтолкнула меня вперед, — у нас есть дела в НИИДе.
— У меня — нет.
Вампирша обошла меня, взяла за плечи, встряхнула.
— Чирик, опомнись. Я все понимаю, но нам надо двигаться вперед. Надо сформировать группы для вечернего дежурства, надо вынести... тела.
Я подняла на нее сухие глаза — как будто весь мой запас слез кончился, как будто ушел за одну эту бесконечную, кошмарную ночь.
— Тебе верится, что все это происходит? Скажи мне, верится? Просто ответь, — я вжалась лицом в ладони, с силой растирая лоб. — Потому что мне нет.
Китти вздохнула и впервые обняла меня.
— I'm sorry, — прошептала она, — I'm so sorry.
Через несколько дней все немного улеглось, и стало возможно оценить ущерб.
Многие не вернулись — просто я не знала их имен. Из спустившихся семидесяти восьми нелюдей вернулись только сорок — едва-едва половина — и лишь несколько из них отделались не очень серьезными травмами.
Борменталь и все больничное крыло работали, кажется, круглые сутки. Теперь там постоянно было людно и шумно.
В противоположность больнице, административный корпус почти вымер. Управление временно взял на себя Виктор, укомплектовав группы вампирами — они, конечно, были недовольны, но ослушаться не могли. Активность тумана резко упала, Представители стали появляться намного реже, и Виктор сократил количество человек в группе до четырех, а затем и до трех, оставив эмпата и двух «силовиков». Лекарей было решено оставить дежурить Наверху, уговорившись, что они будут подходить к сумеркам, а капитанам выдали аптечки.
Черт встал на ноги через две недели. Он, конечно, лишился прежней прыти, но уверял, что не пройдет и года, как все войдет в норму. Еще через неделю, наплевав на прописанную Борменталем терапию, он вернулся на дежурства.