Айджес, пропавшая в день боя, так и не вернулась. Сатрекс тоже ничего о ней не знала. Мы пытаемся найти Изабель, которая была правой рукой Доминика — московские сказали, что только она могла снять блокаду. Иногда приходят известия, как будто ее видели то в одном городе, то в другом, но расстояние между ними настолько велико, что поверить в такую скорость перемещения крайне трудно.
Я по-прежнему работаю с Чертом, не так давно к нам вернулась Вел. Отец иногда заезжает за мной на работу, если я заканчиваю вечером, чем порождает ворчание и недовольство среди нелюдей, но мне все равно — в конце концов, в нем есть ген, иначе он просто не мог бы найти здание Института. Потеряв всех, кто для меня что-то значил, я цепляюсь за него, как утопающий за соломинку, изо всех сил стараясь это скрыть. Но, кажется, можно так уж и не притворяться.
Жизнь наконец стала входить в норму.
2.
Я сделала то единственное, о чем просил меня Шеф — я выжила. Не скажу, что я оправилась от их потери. Скорее, просто смирилась. Но в какой-то части меня навсегда останется пустота, и никто никогда не сможет заполнить ее. Знаю, что в Институте начали шушукаться из-за моего полного безразличия к другим нелюдям, но мне все равно. Я не могу представить никого на месте Шефа.
Каждый раз перед сменой, подходя к Столбу, я долго смотрю на узор постамента. И мне кажется, что в этом барельефе появилось что-то от нашей битвы, как будто в память о произошедшем. Иногда на одной из сторон мне мерещится Шеф...
Когда никто не видит, я прихожу в его кабинет. Закрываю за собой дверь, зная, что никто не войдет сюда, прислоняюсь к ней, и стою так, не включая свет, часами. Я вспоминаю все, что произошло здесь. Как он разглядывал меня, когда я только появилась. Как мы обсуждали мою звериную форму. Как он сказал, что Оскар не заинтересован во мне, и как я с горя запьянела с одного глотка виски. Как он поцеловал меня, чтобы привести в чувство. Как отчитывал, сухо глядя перед собой холодными голубыми глазами... Я скучаю по нему так истово, что стоит об этом подумать, и хочется выть, сжавшись в комок. И каждый раз, заходя в кабинет, я невольно надеюсь, что увижу в кресле темный силуэт с бокалом в руке. И каждый раз кресло пусто.
Он просил меня жить дальше — и я живу, чего бы мне этого ни стоило. Иногда мне кажется, что я слышу его шепот в ветре, что чувствую запах моря и ветра в солнечную погоду. А когда на город опускается туман, я каждый раз вздрагиваю, ощущая на плече прикосновение, которого не может быть.
Иногда, перейдя мост, я встаю на Стрелке и смотрю вперед, стараясь не двигаться и представляя, что он просто стоит у меня за спиной и ждет, когда я обернусь. Иногда я не выдерживаю и оборачиваюсь. И каждый раз мне кажется, что порыв ветра уносит какой-то неясный силуэт.
Я никому не говорю об этом — они наверняка решат, что я сошла с ума. Может быть, так и есть. Но пока у меня есть хоть малейшая возможность почувствовать его в городе — я предпочту оставаться сумасшедшей.
3.
Я увидела ее, когда вышла из дома, где снимала квартиру. Высокая, с белыми волосами и ярко-голубыми глазами, она как-то сразу выделялась на фоне обычных прохожих. Заметив, что я смотрю на нее, она подошла ко мне, коротко кивнула и произнесла:
— Я Изабель.
Сестра Оскара. Так-так. Я никогда не видела ее, но догадаться об их родстве не составило труда: хоть и разные, они были чем-то неуловимо похожи.
Я кивнула.
— И?
Изабель чуть нахмурила брови, разглядывая меня. Кажется, увиденное ее устроило.
— Скажи мне честно: ты хочешь их вернуть?
Сердце глухо ударило о ребра. Я подалась вперед, вглядываясь ей в лицо — не шутит ли? Нет, не похоже.
— Ты считаешь, что это возможно?! — она кивнула. — Но как? Я обошла каждый уголок Нижнего Города, но там не было ничего, никакой зацепки!
Изабель усмехнулась, обнажая острые белые зубы.
— Ты обошла город. Я предлагаю пойти дальше.
— Куда? — Не поняла я. — Дальше туман.
— Именно, что туман, — она чуть наклонилась ко мне. — Туман нам и нужен.
Ее план был безумен. А, как известно, только самые отчаянные и безумные планы иногда срабатывают. И нам обеим хватало этого «иногда», чтобы рискнуть.
Изабель рассказала мне о Несуществующем мосте, который каким-то чудом Доминик смог протянуть из Москвы в Петербург. Она говорила, что он появляется из Московского тумана, уходит в какое-то непонятное место, которое они называли Красной Пропастью, и заканчивается в тумане Нижнего Петербурга. На какой-то момент я засомневалась в ее адекватности, но потом вспомнила, как во время битвы мы обнаружили Доминика со своей армией уже внизу, хотя они точно не проходили через Столб.