— Хороший вопрос. Видишь ли, большинству в НИИДе давно перевалило за сотню. За это время сформировалось мнение о них, появились какие-то истории байки. Прозвище ведь говорит нам намного больше, чем имя. Которое, кстати, совсем не все хотят вспоминать. Для кого-то настоящее имя связано с семьей, и это совсем не всегда радостные истории. В те времена, когда начинали превращаться эти еще люди, религиозность была намного более распространена. И принять, что твоя дочь или сестра чем-то отличается от всех остальных, причем отличается резко и странно, было намного сложнее. Куда проще списать все на одержимость, злой дух и происки Дьявола. Многие просто бежали из дома, спасая свои жизни. И для своих семей они умерли.
— О. — Я замолчала, следя как туман легкой пелериной проплывает вокруг нас. — Никогда не думала, что все так... сложно. Оказывается, мне еще повезло.
— И еще как, — кивнул Шеф.
— А у меня тоже будет прозвище? — вдруг вырвалось помимо моей воли. Ну вот, что за детский сад!
— Будет, — коротко хохотнул Шеф, — смотри только, чтобы не как у нашего Джо вышло.
— Да уж! — я ступила на выгнутый деревянный пост, находящийся примерно на месте нашего Аничкова. Зеленые перила змеились под руками, рисунок ограды, казалось, двигался, как живой. На постаментах стояли кони — но без людей, а из спин у них вырывались крылья.
— А вы? — Я оглянулась на шагающего рядом Шефа. — Вас ведь тоже по прозвищу называют. Чтобы получить такое, наверное, много лет потребовалось.
— Насколько много?
— Пытаетесь понять, сколько я думаю вам лет?
— А если и так, — он озорно улыбнулся, аккуратно придерживая меня за плечи, чтобы я повернула.
— Ну, судя по тому, как просто вы общаетесь с Оскаром — вряд ли сильно меньше. С другой стороны, выглядите вы моложе, значит все же сильно младше.
Я посмотрела на него, пытаясь понять, верны ли мои рассуждения, но мой дорогой начальник опять сотрясался от беззвучного хохота.
— Нет, ну что вы, что вы смеетесь надо мной?! — я всплеснула руками. — Я же совсем недавно вообще все это узнала, мне же надо руководствоваться хоть какой-то логикой!
Шеф легко опустил руку мне на плечо.
— Ладно, не дуйся. Просто ты даже не можешь представить, насколько далека от истины. — Он улыбнулся, и я снова вздрогнула, наткнувшись на этот взгляд.
Мы встали, следя, как под нами плещется черная как мазут вода.
— Это Фонтанка? — Я пораженно смотрела на непривычно бурную и глубокую реку.
— Здесь нет такого разделения на реки, как наверху, — Шеф облокотился на перила рядом, — это просто одна Река. Без названия. Дикая. Падать в нее не советую.
Я зябко передернула плечами. Черная вода завораживала, как будто притягивая к себе, но казалась какой-то... хищной.
— Я слышал, что она питается местными жителями, — протянул Шеф, глядя вдаль.
— Она что? — я подскочила на месте, — Кем?!
— Местными жителями, — он повернулся ко мне, — ты их просто не видишь. Иногда их можно заметить краем глаза, особенно, если привыкнуть к этому месту. Такие неясные тени...
Я медленно, просчитывая каждое движение, обернулась. И вздрогнула — мимо меня проскользнуло что-то, напоминающее темный порыв ветра. Я дернулась, резко отступая назад, и уперлась спиной в перила.
— Не пугайся, — Шеф одобряюще похлопал меня по спине, — я же тебе говорил про призраков этого места. У них своя жизнь — мы ее просто не видим. А они не видят нас. Или не помнят...
Он вдруг замолчал, излишне внимательно разглядывая потемневшие доски моста у себя под ногами. Успокоив дыхание, я сочувственно взглянула на него — наверное, он искал ее здесь. Пытался понять, который из этих бесплотных призраков — она...
Шеф кивнул мне, предлагая идти дальше. Улицы змеились во все стороны. Какие-то из них казались скорее сельскими дорогами, с утоптанной землей вместо брусчатки, какие-то были обшиты деревом, что выглядело довольно странно. Теперь я там и тут замечала неясные темные тени — но стоило лишь повернуть голову, как они пропадали из вида.
— Шеф, — решилась я, — а вы... искали ее?
Он молчал так долго, что я успела пожалеть о заданном вопросе.
— Искал, — какой-то камешек, подпрыгивая, полетел прочь от удара черного ботинка, — хотя это и было бессмысленно.
Мы снова замолчали. Я рассматривала окружающие здания, и чем дальше от центра мы уходили, тем более странными они становились: какими-то оползшими, как подтаявшее мороженое, или наоборот, ощетинившимися непонятными шипами словно диковинный дикобраз.