— Милый ребенок, — Шеф улыбнулся, взъерошив мне волосы, и в одно движение оказался на своем прежнем месте, — ты так мило оправдывалась, я чуть не прослезился.
И он отвернулся к столу, снова уткнувшись в какие-то бумаги. Будто ничего и не было. Будто секунду назад я не чувствовала запах ветра и моря от его плаща, холодящего мои щеки.
Я обессиленно опустилась в кресло, бормоча под нос что-то совершенно непечатное. Ну что за черт?!
Было тихо, только шелест бумаг в его легких пальцах, да мое сердитое сопение. Прошла минута, вторая, третья. Мне уже даже злиться на него надоело. Ну вот и зачем я тут? А что, если он все равно мне не верит?
— М, — издал наконец Шеф, задумчиво приложив палец к губам и быстро пробегая глазами какой-то документ.
Я встрепенулась. Зря, все продолжалось так же. Еще несколько минут тишины.
Наконец, мое терпение лопнуло. Я встала с кресла и решительно повернула к двери, скосив на Шефа внимательный взгляд. Будто меня тут и нет вовсе, а он просто один читает у себя бумаги. Отлично! Я взялась за ручку.
— Куда пошла? — раздалось у меня из-за спины, — Я тебя еще не отпускал.
— Вы наговорили мне бочку арестантов, — сказала я, не оборачиваясь, — заставили оправдываться глупейшим образом, и все равно кажется, мне не верите. Тупо сидеть и ждать, когда вы начитаетесь, я не намерена. У меня теперь есть капитан, у него сбор через... — я попыталась сориентироваться во времени, — в общем, я должна быть там!
Я взялась за золотистую ручку двери. Даже успела на нее нажать и потянуть на себя...
— Я сказал, ты никуда не пойдешь, — раздался голос у меня над ухом, и я ясно услышала в нем шипение. Вздрогнув, я отпустила ручку от неожиданности, и замерла, боясь повернуться. Дежа-вю. Такое уже было. Картинка вспыхнула перед глазами, нарисовавшись так четко и ясно, что у меня даже перехватило дыхание. Я говорю Оскару, что не готова биться непонятно за что и пытаюсь уйти — а смуглая рука захлопывает приоткрытую мной дверь с такой силой, что на дереве почти остаются следы. А потом... Потом они спасают меня, оба, — и я вишу на шее Оскара, умоляя простить меня и взять обратно.
Нет уж. Я не собираюсь повторять свои ошибки.
Так я и стояла, выхватывая взглядом то рисунок дерева на двери, то отражение лампы в блестящей ручке и боясь повернуться.
— Ну что, — прошелестело у меня над ухом, — стоишь, никуда не собираешься?
Я осторожно покачала головой.
— Вот и умница. Хорошая девочка.
Я кивнула. Да, я очень хорошая, не надо меня... есть. В очередной раз я задумалась, кто же такой Шеф.
— Вольно, — раздалось уже издалека, уже простым человеческим голосом, просто усталым. Я обернулась, — А теперь сядь и слушай меня. Внимательно.
Шеф кивнул мне на кофемашину в углу, к которой я бросилась со всех ног. Кофе не дают варить тому, кому не доверяют. Значит — доверяет. Значит — все в порядке.
Повоевав с кнопками, я все же осилила сатанинское отродье и обернулась в поисках кружек. Даже если всего одной — пусть. Это уже не главное.
— Они в шкафу, найдешь? — Шеф держал в одной руке документ, который продолжал читать, а двумя пальцами другой взял за спинку второе кожаное кресло и ставил сейчас, не глядя, рядом с моим. Весило оно килограмм десять, не меньше. Я поспешно закрыла рот и ринулась к шкафу.
— Мне надо было услышать, что ты скажешь, и я не собираюсь извиняться.
Кто бы сомневался. Мы сидели, пили уже вторую кружку кофе на каждого — первая была просто проглочена, чтобы не заснуть — и Шеф даже разрешил мне курить в кабинете.
— Происходит и правда что-то странное. Город среагировал на твое появление. Это безусловно, — Шеф отхлебнул кофе, на мгновение сведя брови в одну пшеничную линию, — но никто и не думал никогда, что ты могла как-то повлиять на смерть Зены.
Даже я дернулась, когда услышала это словосочетание — а ведь видела ее всего один раз, несколько минут. А он говорит так, будто это его ни капли не трогает. Не верю.
— Туман действительно несколько повысил активность с тех пор, как ты появилась. Поэтому и я пошел с тобой вниз — посмотреть, что будет. А Оскару, предвосхищая твой вопрос... и закрой рот... и не пепели меня взглядом... так вот, Оскару и правда было не до того. Город дернулся, встретив тебя, а ты — его. Но ничего кардинально ужасного не произошло. Так что — успокойся, ты вне подозрений.
— А зачем вам надо было услышать, что я скажу?
— А интересно было, — Шеф прикурил сигарету, она на мгновение выхватила красным его лицо, — я, знаешь ли, любопытная тварь.