Через секунду вампир уже взял себя в руки. Его взгляд обдал меня холодом, а губы презрительно скривились:
— Зря стараешься, животное, мы не едим нелюдей. От вашей крови дурно пахнет.
— А мне казалось, вам понравилось, — вдруг произнесла я, и с ужасом заметила в своей интонации иронию. Боже, что же я несу!.. Я была словно мышка, которой пренебрегла кошка, а она возвращается и спрашивает, неужели цвет шкурки не тот.
Его глаза чуть дрогнули, сузившись, и снова распахнулись.
— Ты не волк, верно? — спросил он, и я с удивлением поняла, что его голос смягчился.
Я быстро помотала головой и добавила:
— Летучая мышь.
Вампир издал звук, который должен был бы означать хмыканье, если бы он умел улыбаться.
— Забавно. Летучие мыши издавна считались нашими союзниками, — он внимательно посмотрел на меня, будто в его словах скрывался двойной смысл, и от того, что я сейчас отвечу, зависело все наше совместное будущее.
— Да, я слышала об этом, — промямлила я, лихорадочно пытаясь придумать что-то более многообещающее, — думаю... это так и есть.
Вампир еще раз смерил меня взглядом, но в нем уже не было того глухого презрения, что раньше. Он едва заметно фыркнул, а губы чуть изогнулись в подобии улыбки.
И тут все снова стало двигаться как раньше. За спиной почти хором ахнули Вел и Крапива, Черт резко дернулся, переводя взгляд с вампира на меня и обратно. Но тот уже незаметно сделал шаг назад, и его поза перестала походить на готовность к броску. Черт непонимающе округлил глаза. Я пожала плечами, так же удивленно глядя на него.
Виктор поднял глаза на капитана.
— Не такая дура, как кажется, — произнес он, и его губы снова чуть дрогнули.
Я облегченно выдохнула. Пронесло.
Прошло всего несколько минут, но я уже чувствовала себя вымотанной. Черт подтолкнул меня ближе к Михалычу, и если вначале я не была в восторге от медвежьих объятий для переноса вниз, то сейчас чуть ли не сама прыгнула ему на шею — так хотелось почувствовать рядом живое тепло. Но к моему удивлению, Михалыч просто взял меня за руку.
— И что, этого достаточно? — я удивленно закинула голову, глядя на медведя.
— Ну, можешь глаза прикрыть, у некоторых голова кружится, — поразмыслив посоветовал оборотень.
О как. Хорошо, что первая к нему не кинулась — поди потом объясни, что я ничего такого в виду не имела.
— Э... — я почесала в затылке свободной рукой, — я, видимо, Ше... Александра Дмитриевича немного не так поняла.
Медведь кивнул.
Первым прыгнул Черт — так и полагалось капитану. Дальше прошли Крапива и Вел, последним должен уходить второй по силе оборотень, но поскольку Михалыч был сегодня пристегнут ко мне, замыкающим остался Виктор.
— Ты готова? — пробасил медведь, подходя вплотную к ограде Столба.
Я ничерта не была готова. Шефу можно было показать, что я боюсь, что мне не по себе или еще что-то. Рядом с ним еще можно было позволить себе быть маленькой девочкой, непонимающей и испуганной. Но тут я — уже полноправный член группы, взрослый и равный. И мои страхи и неуверенность никого не касаются. Так что я кивнула, покрепче вцепившись в горячую руку медведя.
Мы разом перепрыгнули заграждение, сделали шаг вперед, Михалыч скомандовал:
— Глаза! — и все опять взорвалось.
Не сказать, чтобы я прямо боялась прыжка в Город, но немного нервничала. Из памяти еще не стерлось то чувство боли, которое я почувствовала в прошлый раз. А что, если сейчас будет так же? И не перед Шефом — а перед чужими людьми!
Все оказалось примерно как в первый раз, даже немного проще. Я знала, что увижу, когда открою глаза, а теплая лапа Михалыча (слово «рука» тут как-то не подходило) вселяла некоторую уверенность. Все стихло в одно мгновение, и мне под ноги бросилась земля, будто желая повалить навзничь. Я пошатнулась, но медведь поймал меня и придержал за плечи.
— Прилетели, — услышала я над собой его густой бас, — можешь открывать.
Все еще держа его за руку для верности, я осторожно приоткрыла один глаз, потом другой. Ночь и темнота — все как и я помнила. Я потянула носом воздух и голова у меня снова закружилась. Нет, не так я помнила этот Город, это блаженство — в тысячу, тысячу раз слабее, скучнее и преснее! Как влюбленный, живущий воспоминаниями о первом свидании и вдруг встретивший ее на улице, я едва не теряла голову от счастья и радости. Этот город пьянил, обнимал, манил куда-то в темноту своих улиц, звал миллионами запахов, обещал что-то неведомое и в то же время удивительно свое и родное!.. Я была дома...