Вел фыркнула, как будто обидевшись на такое обращение.
— Ну... У них очень специфические понятия морили и всего прочего. Ценят только жизнь и свободу, причем только свою. К деньгам относятся более чем легко, можно сказать, не ценят... Поэтому на сделки с ними лучше не соглашаться. Да, они их охотно заключают с чужаками, хоть внутрь стаи и не пускают никогда. Что ты сделала такие глаза? Именно так их община и называется — стая. Поверь мне, определение более чем точное. У них удивительная сплоченность и обособленность одновременно, знаешь. То есть одна настоящая ведьма уже способна на многое, а уж на что способна целая стая... В случае чего это ОЧЕНЬ сильный противник. Поэтому и держатся вместе.
Вел замолчала.
— Говоришь как по писанному, — не смогла не усмехнуться я.
Вел пожала плечами и закурила.
— Поработай тут с мое — выучишь, с кем лучше не встречаться...
— ...в темном переулке?
— ...взглядом.
Не дожидаясь приглашения, я стащила сигарету из ее пачки и мельком глянула на ведьм. И поняла вдруг, кого они мне напоминали с самого начала — стаю ворон. Да, именно стаю.
— Как же Александр Дмитриевич их в Институт затащил, раз они такие свободолюбивые? — я выпустила дым в потолок, надеясь, что здесь нет датчиков пожарной сигнализации.
— Ну знаешь, — Вел улыбнулась, стряхивая пепел с сигареты. Он упал прямо на штаны, осев на них густым серым комом. Она попыталась его стряхнуть, но неудачно задела и в итоге размазала жирной серой полосой. — У него шикарная сила убеждения! На то он тут и главный. К тому же, они не состоят в Институте, а только приписаны к нему — как вампиры.
Со стороны ведьм вдруг грянул смех, и я почувствовала, что Вел вздрогнула.
Я прикрыла глаза, пытаясь переварить массу свалившейся информации. Голова болела все сильнее.
— Знаешь, — я поморщилась от резкого «удара» в затылок, — мне иногда кажется, что уже пора заводить тетрадь. И конспектировать. Как на лекциях, правда. А то я путаться начинаю.
Вел хмыкнула и почесала подбородок.
— Вообще, это уже давно за тебя умные люди сделали. Здесь есть библиотека, — пояснила она моему хмурому взгляду, — только она засекречена. И судя по тому, насколько дозированно наше начальство выдает тебе информацию о настоящем устройстве мира, тебе туда то-очно нельзя.
— Не дразнись — съем, — огрызнулась я, с силой массируя виски и медленно оглядывая зал в робкой надежде увидеть Крапиву — вдруг она смогла бы снять мне мигрень?
Вместо облегчения меня поджидал еще один удар по психике.
— Кто это? — прошептала я с нотками паники в голосе.
— Ну, ты же хотела, кажется, увидеть тут всех участников института, нет? — Поддела меня Вел. — Вот теперь и не жалуйся, что видишь черти что. И на всякий случай, чтобы мозг не так остро на все реагировал, вспомни, что тебя как бы тоже нет на самом деле.
Я уперлась лбом в обивку кресла и глухо пробубнила:
— Спасибо, ты меня очень поддержала.
— Всегда пожалуйста.
Мы замолчали.
— Я просто думала, что уж этих-то точно не существует, — попыталась оправдаться я.
— Почему? — в голосе Вел сквозило ехидство.
— Ну не знаю, — я оторвала голову от кресла, еще раз быстро покосилась на пять рядов назад и отвела глаза, — как-то это уж слишком. Что дальше? Рыцари круглого стола? Меч в камне?
— Опять ты красное с зеленым путаешь, — вздохнула Вел, — король Артур и рыцари...
— Нет-нет, стоп! — я выставила вперед руку, предупреждая попытку новой лекции, — Хватит! Я едва примирилась с существованием себя! А потом на меня свалились суккубы, ведьмы, знахарки...
— Эльфы, — поддакнула Вел, хитро кося на меня из-под очков.
— Совести у тебя нет, — я снова осторожно перевела взгляд на наших невольных соседей.
Почему-то примириться с существованием реальных эльфов было намного сложнее, чем с мыслью об оборотнях или даже почти всемогущих по рождению ведьмах. Я могла допустить многое, но... Эльфы? Остроухие духи леса, которыми стали друиды в пересказах молвы? Оправдания неверных мужей и жен? Стрекозиные крылышки, высокомерие, тончайшие узоры и несгибаемые луки...
Толкиен, картонные мечи, занавески.
Я открыла было рот, чтобы уточнить, чем меня еще может огорошить госпожа всезнайка, но...
...но меня обдало холодом. Я непонимающе обернулась к эмпату, но Вел, кажется, было еще хуже. Белая как простынь, она сидела, сморщившись, головой уперевшись в правую руку, а левой растягивая ворот. Очки съехали на кончик пухлого носа, рот был приоткрыт. Она тяжело дышала.