Когда звездолет плавно скользнул в У-пространство, в центре управления возник Пенни Роял. Глядя на него, Сфолк осознал, что ИИ как будто вырос и что шипы на его поверхности находятся в постоянном движении. Он выглядел энергичным… почти возбужденным.
– Мое время пришло? – спросил Сфолк.
– Сосредоточься на овладении оружием, – велел ему ИИ. – Тебе потребуется полное понимание, если хочешь одержать победу.
Спир
Войдя в каюту, я почувствовал, что Сепия пытается восстановить связь наших форсов. Чтобы починить устройство, потребовалось некоторое время и помощь Рисс, но теперь всё работало. Помедлив, я дал разрешение на соединение, поскольку она уже доказала, что умела предпринимать меры предосторожности. Облокотившись на туалетный столик, женщина смотрела на меня, насмешливо улыбаясь. На Сепии была коротенькая юбка и обтягивающая, почти прозрачная блузка, она покрасила некоторые пряди в красный, сделала макияж, но мой взгляд все равно притягивала ее нога, обрубленная чуть ниже колена.
Автодок лишь вчера закончил работать с нами, но я был озадачен, узнав, что Сепия отказалась от протеза – хотя на борту они имелись. Она настояла на том, чтобы в ее каюте отключили гравитацию, и недавно загрузила в корабельную систему инструкции, позволившие одной из автофабрик сделать предмет, который я сейчас и принес. Это был сапог – только очень странной модели.
– Тащи сюда, – велела Сепия, подпрыгнула и уселась на стул возле столика. – Помоги мне надеть его.
Сапожок был изготовлен из гладких чешуек щитостекла, переплетенных затейливой сеточкой нанотрубок, и выстлан с изнанки разными метаматериалами. Доходил он до самого бедра и соединялся с кожей особыми липучками. Колено, голеностоп, ступня крепились на шарнирах и двигались как обычная нога. В сущности, вся эта штуковина была не толще настоящей ноги Сепии. Моторизированный сапожок мог управляться через форс. В каждой чешуйке имелись встроенные пластинчатые модули памяти и накопители энергии. Но внутри сапог был полым по всей длине, вплоть до того места, где находились бы пальцы, и я не знал почему.
Я наклонился к ней, протягивая «обновку». Женщина приподняла культю, и в этот момент я заметил весьма любопытную вещь. После ампутации автодок плотно закрыл место среза синтекожей, и обрубок оканчивался аккуратной круглой нашлепкой. Теперь же в центре кругляша явственно обозначалась чуть приплюснутая выпуклость, пронизанная красными капиллярами. На конце этого бугорка я различил ровный ряд из пяти маленьких узелков.
– Еще не понял? – спросила Сепия.
И я догадался. В Государстве за потерей конечности обычно следовало протезирование, а потом – выращенная в резервуаре или органически отпечатанная замена из собственных тканей реципиента. Были, однако, и другие методы… Но я решил не демонстрировать свою осведомленность:
– Может, объяснишь?
– Кроме весьма продвинутого нанокомплекса у меня есть некоторые интересные генетические поправки, унаследованные по материнской линии: комбинация нитей ДНК амфибий и плоских червей.
Она умолкла, позволяя обуть себя в сапожок. Я подтянул его повыше, так что верхушка почти касалась ее трусиков. Теплое бедро прижималось к моей руке, а когда я активировал липучки, это действие показалось мне интимнее всего, что я вытворял с кошечкой прежде.
– Но ты, конечно, знаешь, о чем я.
Трудно уклоняться от прямого ответа при столь близком контакте форсов.
– И долго? – спросил я.
– Когда мы доберемся до Панархии, нога уже вырастет, – объяснила она, – но еще несколько недель ей потребуется поддержка, пока кость не затвердеет.
– А мускулы?
– Ты не заглядывал в мой чертеж?
– Мельком.
– Постоянная стимуляция во время роста и после. – Она протянула руку и похлопала по новой пустой ноге-оболочке. – Без этого процесс занял бы больше времени, но все равно шел бы. Лет пятьдесят назад, после гадкой инфекции, занесенной одним инопланетным грибком, я носила подобный рукав.
Я выпрямился и отступил.
– И как тебе это нравится? – спросила она, тоже поднимаясь.
Как мне нравилось то, что моя нынешняя любовница частично плоский червь, частично амфибия и может отращивать утраченные конечности?