Трент
Трент вошел в палату и огляделся. Это был военный госпиталь, где места всегда не хватало, так что большинство оборудования висело на потолке – в роборуках или на пуповинах. А пациенты, если хотели, могли сбежать в виртуальность, так что койки стояли вплотную друг к другу, в четыре аккуратных ряда, оккупируя всё помещение, почти как в больницах из далекого прошлого. Каждое из двухсот мест было занято, но даже сейчас заполнялись другие палаты тех же размеров по обе стороны от этой. Повсюду гудели медицинские дроны, с потолка регулярно спускались автодоки, систематически проверяя состояние каждого больного. Однако, кроме осмотров, ничего не происходило, поскольку никто из пациентов еще не очнулся.
Остановившись у самых дверей, Трент сосредоточил внимание на трех койках в углу. Там лежали Риик, ее младший сын Йеран и старший, Роберт, с протезом левой руки. Энзимная кислота растворила все прадорские привои; кроме того, было произведено множество внутренних коррекций. Отек у мальчика уже спал, тело его быстро возвращалось к естественным человеческим функциям. Деградацию мозга тоже обратили вспять. А Коул тем временем занимался перестройкой сознания, стирая эмоциональные травмы, и был уверен, что Риик получит сына назад. Трент двинулся дальше.
– Теперь доволен? – спросила Сепия, быстро нагнав его.
Трент оглянулся на женщину-кошку, уверенный, что она не видела, куда он смотрел, и ее вопрос касался всех людей – «моллюсков» в целом.
– Я сделал для них, что мог, но сомневаюсь, что этого окажется достаточно.
– Ну, скоро мы выясним, – заявил только что вошедший Коул.
– Пора кого-то из них приводить в чувство?
– Да. Не можем же мы оставить их в таком виде.
– Они, конечно, будут сбиты с толку, – встряла Сепия, – но возможно, сумеют найти здесь и некоторую новизну.
– Не так уж и сбиты, – возразил Коул. – Я создал ограниченный пакет данных с описанием событий, которые привели их сюда. Они знают о применении энзимной кислоты, спасшей их жизни, и то, что они находятся на борту космостанции.
– А подробности? – поинтересовался Трент.
– Я же сказал – ограниченный пакет.
– Им известно о Цворне, о разрушении корабля Свёрла? – Трент за секунду умолк. – И о самом Свёрле?
Коул поморщился:
– Я многое опустил, поскольку в основе того, чем они пытались стать, лежало нечто сродни преклонению перед Свёрлом.
– Но ведь, наверное, лучше, если они узнают, каков он сейчас?
– Сложный вопрос, – ответил Коул. – Они будут осведомлены о наличии у них опыта, который они не изведали, и если я… перегружу их, они многое отметут. Дав им полное знание о Свёрле, можно превратить некоторых из них в законченных параноиков. Даже сообщать им об их нынешнем местонахождении, об этой станции, рискованно. Некоторые сведения необходимо представить… как часть их опыта.
Мысль о том, что ему не придется слишком много объяснять этим людям, когда их оживят, нравилась Тренту, но хотелось бы еще ближе подвести их к его собственному представлению о здравом рассудке, то есть к нежеланию умирать или превращать самих себя в чудовищ.
– Думаю, лучше начать с Мелиссы, – сказал он.
– Хорошо. – Коул был слегка возбужден. – Идем.
Он первым двинулся по узкому проходу между рядами и остановился у койки женщины, которую Трент прежде других увидел на этом корабле, – той, чья кожа была заменена искусственным панцирем. Теперь панцирь исчез, сменившись прозрачным покровом росших кожных клеток.
В отличие от тех, кто получил протезы конечностей и синтетические плоть и кожу, эта женщина в итоге будет выглядеть совершенно так же, как обычные люди. Однако в данный момент она больше походила на рисунок из древней книги по анатомии человека, демонстрирующий мышечную структуру. От ее сердца к стойке детоксикатора тянулись трубочки по которым бежала кровь – это постепенно отфильтровывалась прадорская органика, деактивировались наноботы и прочие оставшиеся внутри мертвые материи. Прилегавший к черепу диск сна Коул подцепил пальцем – и, сняв, отступил от постели.
Мелисса тут же открыла глаза, потом подняла руку и уставилась на нее. Когда видны все лицевые мышцы и даже глазные яблоки, потому что веки прозрачны, выражение лица трудно определить, хотя Тренту показалось, что женщина хмурилась. Секунду спустя она села, чтобы осмотреть свое тело. Провела пальцем по шунту, потом подняла голову и внимательно изучила каждого из стоявших рядом людей.