Черный порошок, высыпавшийся из вспоротого Сфолком скафандра, не осел. Он, как туман, повис под самым скафандром, потом закружился – и пополз вверх. Когда он поднялся метра на три над ареной, раздался глухой хлопок, и порошок словно взорвался, брызнул во все стороны, рассеиваясь на лету. У Лэлика тут же возникло ощущение, будто рот забился сухим песком, а в легких заворочалось что-то колючее. Он выскользнул из гель-пульта и закашлялся. Какого дьявола это было? Оглядевшись, он убедился, что и остальные колонисты перхали и кашляли, хотя звуки, издаваемые некоторыми из них, не совсем подходили под эти определения. Лэлик навалился на перила возле мостков, опустил глаза – и вдруг осознал, что Сфолк стоял прямо под ним и смотрел вверх. При этом прадор совершенно не выглядел возбужденным, как ему вроде бы следовало. Может, он что-то знал?
Секунду спустя молодой взрослый прадор отвернулся и рысцой поскакал к стене арены под главным ярусом. Со стеной тоже происходило что-то непонятное: керамическая броня, точно плесенью, покрылась сеточкой тонких прожилок. Сфолк постучал по твердой стене клешней, потом отвел ее назад – и сделал резкий выпад. Керамика раскололась, разбилась вдребезги, и прадорская клешня прошла насквозь.
Над ареной повисла мертвая тишина, которую лишь иногда нарушал сдавленный кашель. А потом всё разом пришло в движение. Лэлик оглянулся на Хендерсона: тот пыхтел, как изношенный поршневой двигатель, сжимая и разжимая присоски.
– Хендерсон, стреляй. Целься по ногам, – приказал Лэлик.
Водянистые черные глаза моргнули, потом Хендерсон сунул руку-лопату в мясистые складки тела, достал протонную пушку, прицелился, но тут же опустил оружие, сотрясаясь от очередного приступа кашля. Сфолк тем временем пробил новую дыру и намечал рядом следующую.
– Хендерсон!
– Сейчас, сейчас, – пробурчал тот.
Он снова взял прадора на мушку, прищурился, повел плечами, расслабляясь, поднял вторую руку, поддерживая кисть первой, – и нехотя нажал на курок.
Пушка зашипела и задымилась. А Хендерсон затрясся, засипел и, к счастью, разжал руку, уронив оружие. Остальным повезло меньше. Взрыв посреди толпы разорвал пополам зеленокожего эктоморфа, а Доррел и еще одного колониста перекинул через перила. Приземлились они на арене. Женщина, сжимая лазерный карабин, пошатываясь и дергаясь, как при параличном дрожании, добрела до ограды. От ее кожи, проглядывавшей между растущими из тела шипами, валил пар.
Сфолк оторвался от разрушения стены и поспешил к Доррел и второму экстрим-адапту, старавшемуся подняться. Доррел, всегда внушавшая страх и уважение, попыталась отогнать его щупальцами, толстыми, как нога нормала. А Сфолк щелкнул, дернул – и оставил великаншу корчиться на полу, истекая кровью. Потом небрежно подхватил жертву помельче, присел и принялся расчленять колониста, пожирая окровавленные пласты свежего мяса. Выглядело это ужасно: Сфолк как будто превратился в зрителя, который наслаждался представлением и запихивал в рот лакомые кусочки. Грохнул еще один взрыв, и продырявленная стена не выдержала – проседать начал целый ярус. Под скрежет ломавшегося металла, под крики и вопли люди лавиной посыпались с трибуны на арену.
Глупец не продержался бы на месте главы колонии столько, сколько Лэлик. Нет, глупцом он не был. Очевидно, тут применили какое-то нанооружие, и всё пошло наперекосяк. Надо отсюда сматываться. Часть яруса, примыкающая к контрольной платформе, пока не рухнула, он еще мог вернуться тем же путем, что и пришел, залезть в свой старый тягач и убраться со станции к чертовой матери. Он оторвался от пульта и почувствовал, как мостки, точно корочка льда, хрустнули под его рыбьим телом. Посмотрев вниз, Лэлик увидел, как под ним расползлись трещины, а секунду спустя он утратил вес: мостки и платформа рухнули на арену.
Рисс
«Копье» было в полном порядке: топливо заправлено, запасы возобновлены, все аккумуляторы заряжены под завязку, приборы в исправном состоянии, вирусов в корабельных компьютерах не обнаружено. Спир даже ухитрился загрузить арсенал рельсотронными снарядами и прочими изделиями одноразового применения, вплоть до химических ракет, предоставленных Свёрлом. Однако, как сказал Свёрл, ПЗУ на борту станции не было. Рисс не поверила ему ни на грош.