– Кто-нибудь из вас узнал место? – спросил я.
Я понимал, что нужды пересылать сообщение ни Рисс, ни Сепии нет, поскольку в форсе обе они были со мной, а вот Флейту я отправил пакет.
После короткой паузы Сепия сказала:
– Роркин.
– Ты уверена?
– Трудно не узнать это небо и этот дождь. – Она покачала головой. – Всё потому, что тамошние ветра несут к экватору из полярных пустынь соединения трехвалентного железа. Странный мир – ось так сильно наклонена, что на одном полюсе там можно околеть от холода, а на другом – жарить яичницу прямо на земле.
– Ты была там?
– Разумеется, я ездила повидаться с мистером Пейсом, но не застала его дома. – Она на секунду умолкла, потом продолжила: – Конечно, он…
– Почему ты хотела повидать этого мистера Пейса? – перебил ее я.
– Из любопытства и кратковременного обострения суицидального импульса.
– Суицидального?
– Мистер Пейс – знаменитое частное лицо. А поскольку он проживает не в Государстве, он не обязан соблюдать дурацкие законы, требующие не убивать тех, кто тебя раздражает. Такие, как я, порой наносили ему последний визит.
Я кивнул, испытывая определенную неловкость от ее откровения, поскольку не понимал подобных порывов. А еще больше мне не нравилась мысль о том, что Сепия присоединилась ко мне в погоне за риском, к которому стремились все страдающие от скуки. Возможно, сделавшись старше, я пойму. Возможно, это чем-то сродни той пустоте, что я ощутил, когда думал, что с охотой на Пенни Рояла покончено. Поморщившись, я снова запустил поиск, рассчитывая на дальнейшие подробности о мистере Пейсе. И через минуту в мой форс упал тяжеленный массив данных – мне даже пришлось переместить часть во вспомогательную память «Копья».
– Флейт, – сказал я, – веди нас к Роркину.
Глава 9
Свёрл
Когда последний генератор силового поля покинул резервуар для вспенивания металлов, сбросил внешнюю оболочку и направился к своему месту в сети, Свёрл обязательно с облегчением вздохнул бы – если бы у него еще были легкие.
– Хватит, – велел он ИИ, контролировавшему подачу в резервуар материалов.
Особых инструкций по остановке процесса не требовалось, и так понятно, что не станет сырья, не будет и продукта.
– Похоже, всё делается само собой, – озабоченно ответил ИИ.
– Данные, – приказал Свёрл.
ИИ открыл доступ к сенсорам внутри и вокруг бака, а также ко всем находившимся поблизости сканерам. Изучая информацию, Свёрл увидел, что процессы изменились. Схемы потока веществ исказились, создать ядро для следующего генератора было бы просто не из чего. Но, конечно же, Пенни Роял знал, сколько подобных устройств потребуется, и ограничил производство лишь нужным количеством. Свёрл переключил внимание на роботов, Бсорола и вторинцев, устанавливавших вокруг резервуара теплопоглотители и трансформаторы, поскольку температуры внутренних процессов грозили взорвать емкость.
– Возвращайтесь к У-пространственным двигателям, – велел он Бсоролу. – Бсектил готовит их к установке новых колец и, пожалуй, не откажется от помощи.
– Да, отец, – ответил Бсорол, уже собирая инструменты.
Теперь сознание Свёрла устремилось к отключенному телепорту, из которого структурные «стручки» извлекали сейчас гравитационный короб – восьмигранный ящик, пронизанный силовыми кабелями, громоздкий, как луна на своей орбите, и почти так же медленно плывший к гравитационному прессу – монолитному устройству размером с ударный корабль, уже готовому принять последний компонент. Создание новых колец для двигателя займет пять дней, так что события развивались гораздо быстрее, чем рассчитывалось. Но неотложности дело не утратило: Свёрл всё еще хотел восстановить двигатели и увести станцию подальше отсюда. Пускай замкнутое силовое поле, которое он вот-вот создаст, – самая передовая технология Пенни Рояла, но не факт, что государственные ИИ не найдут способа обойти эту защиту.
Он наблюдал, как последний генератор выходил через внешний порт и по дуге огибал корабль. Остальные девяносто пять сфер уже заняли свои места, и, когда девяносто шестая коснулась наконец корпуса, сеть замкнулась. Свёрл с ликованием ощутил связь всем своим разумом – так радуется третинец, правильно уложив последний кусок логической мозаики. А причины и в том и в другом случае одни и те же – желание выжить.