– Возможно, у нас разные определения понятия «интересно», – отозвался Свёрл.
– Вижу, у тебя есть одно из этих полей Пенни Рояла.
– Ты очень наблюдательный.
– Что ж, полагаю, пока ты внутри, ты не представляешь собой проблемы, – сказал Гаррота. – И, разумеется, тот миг, когда ты отключишь поле, станет последним мигом твоего существования.
Шар только что миновал отсек конечной сборки, он разрывал металл, всасывал дозаправщики и тяжелые краны. Теперь он достигал почти полукилометра в диаметре, а масштабы производимых разрушений начали выходить за прежние границы. Шар обрушивал несущие конструкции, вырывал балки и распорки, и путь его был отмечен деформациями, доходившими до самой обшивки.
– И что ты намерен сейчас предпринять, Свёрл? – спросил Гаррота.
Свёрл вообще-то собирался выслать ИИ изображение того, что происходило внутри станции, но передумал. К чему объяснять свои поступки или оправдываться перед тем, кто пытается тебя поджарить? Пошли они все к черту. Разорвав связь, Свёрл сосредоточился только на вращавшемся шаре.
Масса продолжала двигаться по прямой, она всосала, не останавливаясь, термоядерный реактор, поглотила гигантскую фабрику, как макрофаг – бактерию, покатилась по трубе – сборочному конвейеру дредноутов, – уступавшей диаметром шару, так что позади не осталось ничего, кроме покореженных подпорок. Кружение прошлось и по другим сборочным отсекам, втянув обломки и целый серьезно поврежденный ударный корабль. Предупрежденные ИИ, находившиеся на пути шара, покидали свои жилища любыми доступными им способами: по пневмотрубам, в структурных «стручках», на спинах роботов, оседлав тонконогие подвижные приборы… За следующий час масса преодолела сорок восемь километров, вплотную приблизившись к корпусу.
Итак, вот оно. Пройдет ли шар насквозь, продолжив свой путь, или, как начинал думать Свёрл, станет неким ответом, подготовленным Пенни Роялом именно на случай появления флота? Что, если, миновав силовое поле и двинувшись дальше, вращавшаяся масса аннигилирует государственные корабли? Но этого не случилось. Коснувшись многослойного металлического корпуса станции, шар покоробил обшивку, заставил ее вспучиться, вырвал большой кусок – и вдруг, замедлившись, начал меняться, деформироваться, точно мягкое яйцо, из которого вот-вот кто-то вылупится. Поверхность запузырилась и, подобно амебе, выпустила ложноножки. Удлиняясь, они твердели, обретая форму, чем-то напоминавшую ветви гигантских деревьев, которые оканчивались плоскими, переплетенными тру-бами – «лапами». Теперь вся штука походила на огромную модель какой-то бактерии. Наблюдая за бывшим шаром, Свёрл заметил, что, трансформируясь, он уже не катился вперед, а начал двигаться по спирали в другую сторону – очевидно, туда, откуда пришел. Кроме того, он делал что-то еще – разворачивался, открывая «ложноножки», рвал металлическую обшивку – и при этом терял массу, выпуская нечто из плоских трубчатых «лап».
Перед бывшим шаром медленно, неуклонно рос толстый желтоватый купол. Свёрл не мог точно определить материал, ведь большинство оборудования оказалось разрушено, так что пришлось запустить зонд с другого конца станции. Через несколько минут он уже видел полое, росшее в носу Цеха 101 полушарие с каким-то работавшим посередине устройством. Первичный анализ показал, что объект сформирован из некоего композитного сплава, состав которого чем-то напоминал прадорскую броню. Дальнейший анализ выявил наличие в сплаве переплетенных прядей редких веществ. Полушарие продолжало расти, вовлекая в водоворот всё большую и большую часть станции. Потом по радиусам чаши протянулись распорки, что-то вроде балок жесткости, только органических на вид, похожих на птичьи кости.
Вернувшись на свой спиральный курс, штука с одной стороны строила полусферу с ложноножками, а с другой – поглощала станцию. К концу дня полушарие достигло шестидесяти четырех километров в диаметре, выйдя за пределы станции. Теперь, чтобы подпитываться, ей приходилось возвращаться назад. Когда весь конец станции был съеден, полусфера переместилась внутрь. Силовое поле тоже меняло конфигурацию, подстраиваясь к новым формам. Свёрл, чувствуя благоговейный страх, опять произвел расчеты. Эта штука превращала Цех 101 в сферу, которая, будучи завершенной, достигнет восьмидесяти километров в диаметре. Но сейчас его беспокоило, что произойдет, когда она доберется до телепорта, его святилища, госпиталя и, наконец, до У-пространственного двигателя. Он очень надеялся, что наличие живых существ на станции, включая, естественно, и его самого, не станет вдруг помехой планам Пенни Рояла. Ему совсем не хотелось обернуться тонким слоем в составе этой разраставшейся массы.