Ран нахмурился.
- Они так не сделают, не бойся. - Откуда знаешь? — покосилась на него Лина. — Запомни, если со мной что-нибудь случится, я стану призраком дворца и буду мучить вас всех до конца дней, — зловеще сощурилась девушка. - Почему-то даже не возникает сомнения, что так и будет, — с усмешкой покачал головой Шуэй.
На дорожке вдруг стало слишком оживлённо.
- Лин-кун, это правда? — восторженно обратилась к нему Шурэй, идя впереди императора, Сэйрана и Кою. Где-то позади мелькал силуэт Энсэя. - Что правда? Что я опять сделал? — проворчал парнишка. Хихикнув, Шурэй сказала: - Правда, что ты заставил солдат армии императора бегать по лесу, гоняясь за кусками ткани? - А, это. Нет, это был не я. - Лин-кун умудрился заставить этих лентяев бегать по лесу? — удивился Энсэй. — Молодец, парень! - Было бы кого заставлять, — небрежно скривился юнец. — Этим одноклеточным только дай волю побегать, как глупые щенки, честное слово, — наткнулся на немигающий взгляд императора. — То есть... - Лин-кун, — голос Рьюки послышался звонче всех, так что во дворе воцарилась тишина. — Ты недоволен назначением? - Что вы, Ваше Величество, я очень рад, спасибо большое, век не забуду, — монотонной скороговоркой отозвался наглый щенок. Рядом мужественно пытался не ржать Ран. Рьюки помрачнел. - Я начинаю думать, что я ошибся не только с твоим назначением, — произнес он, и все заметили, как усталость бессонных ночей, в течение которых он тасовал, словно колоду карт, назначения джоуканов, проступила на его лице.
- Ваше Величество, — Лин поднялся со своего места и подошел к правителю. — Вы лучший император, но не берите на себя слишком много, ведь вы обычный человек. Не ошибаются лишь боги, не равняйте себя с ними.
Воцарилась тишина, в течение которой хмурый Лин смотрел прямо в посветлевшее лицо Рьюки.
- Какой наглый мальчишка, — качнул головой Ран. - Ваше Величество, хотите, я отрублю ему голову? — зловеще улыбнулся Сэйран. - Эй, — возмутился Лин. — Что я такого сказал?!
- В военном министерстве ему, пожалуй, придется несладко, — с улыбкой заметил Энсэй рядом стоящей Шурэй. - Почему? — наблюдая за перепалкой Лина и Кою, который доказывал, что так с императорами не разговаривают, спросила девочка. - Он чем-то напоминает меня, — ностальгически прижмурился бывший губернатор. — Если он сможет добиться уважения в армии, он станет великим служащим. И я желаю ему не сломаться под тяжестью угроз и насмешек, — без улыбки тихо добавил Энсэй.
Шурэй, переваривая его слова, задумалась над их смыслом. Как же, однако, сложна жизнь. Только вчера они сидели все вместе и думали, что завтра еще так далеко, а через неделю она сама отбывает в Коричневую провинцию.
"Принцесса", полынь и немытые казармы
*** - Эй, принцесса, — издевательски прозвучало слева от группки солдат. — Слышали, тебя прислали поменять в казарме все постельное белье!
Неделя службы в военном департаменте закончилась поручением министра Сона сходить в казармы и пересчитать всю утварь. Дескать, по отчетам налоговиков, слишком много уходит на содержание армии, так что нужно было провести инвентаризацию и отчитаться в налоговый департамент обо всем до последнего носка, чтоб не подумали, что министр, не дай бог, кладет себе в карман государственные деньги. Вторые полбеды состояли в том, что военный лагерь был за границей Кийо, где был простор, и где не приходилось пугать простой народ своим присутствием.
Так что, вооружившись свитками, чернилами и кистью, пухлый мальчишка, стараясь не краснеть от выкриков "эй, принцесса!" в свою спину, мужественно шагал в казармы, приехав на карете из дворца. По приказу генерала Хаку все солдаты ушли тренироваться, так что помещения были свободны, и никто не мешал спокойно пересчитывать казённые носки и простыни.
Главной проблемой, которая бросалась не столько в глаза, сколько в нос, была полная антисанитария. С приходом холодов — с поздней осени и до ранней весны — возможность помыться была лишь раз в две недели, когда заходившего в казарму генерала сбивал с ног запах, извините за каламбур, ног, не мытых, судя по удушающему амбре, с лета.