Тяжелые створы разошлись в стороны, и Лин, натянув на лицо непроницаемую маску холодного превосходства, зашагал вперед, глядя в подножие трона императора. Руки, сложенные в рукава, завершали образ степенного служащего, сидевшего на своем месте не один десяток лет, чего и пыталась добиться Лина. Мужское платье как обычно было перетянуто поясом на отсутствующей талии, так что всем открывался вид на свисающие с боков над поясом ткани платья, делавшего Лина зрительно толще и, если честно, слегка отталкивающим.
Парень остановился перед лестницей императорского трона, остановив взгляд на его ногах, чувствуя на себе разные взгляды: от любопытства до злорадства.
- Помощник военного министра, Ро Лин, — обратился император, с которым они каких-то два месяца назад вместе праздновали окончание испытательного срока. — Вы обвиняетесь в растрате казенных денег на незаконные постройки на территории военного поселения, — а сейчас этот человек был холодным и чужим, словно они не были знакомы. — Есть ли у вас слово в свое оправдание или вы готовы признать свою вину?
Интересно, Рьюки специально никому не доверяет или сам был обманут насчёт помощника министра, которого кто-то злостно оклеветал, отчего сейчас, думающий, что доверился не тому человеку, смотрит жестко, так что янтарь в глазах сверкает, словно жидкое золото. Ран Шуэй стоял рядом с императором с похожим презрительным осуждением в глазах, словно он не провел эти полтора месяца в военном поселении, видя, как с нуля и без денег строится весь банный комплекс.
Советники и министры зорко вглядывались в стоявшего перед троном парня, который абсолютно спокойно выслушал обвинение в свой адрес и лишь прикрыл глаза на мгновение.
Рьюки смотрел на служащего, в котором так сильно ошибся, и чувствовал себя обманутым. Какая дерзость — жить в доме Шурэй-чан, пользоваться ее радушием, расположением близкого круга императора и расхитить казенные деньги!
Мальчишка, на мгновение встретившись взглядом с непримиримым взглядом императора, опустил голову и произнес:
- Если я в чем и виновен перед вами, Ваше Величество, то только в искренней любви к вам, преданности моей стране и верности делу служащего государственного аппарата, — Ро Лин поднял голову, твердо глядя на правителя. — Я был изумлен, получив извещение о клевете на себя, — криво усмехнулся наглый юнец. — Растрата казенных средств? — широко ухмыльнулся он. — Позвольте мне говорить в свою защиту, Ваше Величество, и я покажу вам, что не виновен в том, в чем меня пытаются обвинить. - Говори! — разрешил император, чувствуя в сердце слабый луч надежды на то, что Ро Лина действительно оболгали, и он ни в чем не виноват.
Тяжёлые створы снова раскрылись, и показались Рин Шу вместе с То, несущие кипы каких-то листков, свитков, книг и тетрадей. В тишине они прошли по залу, оставили свою поклажу рядом с Ро Лином, обожгли злорадными взглядами политиканов, намеревавшихся задавить их принцессу, и ушли, закрыв за собой дверь.
- Я собрал все материалы, касающиеся моего дела, — оглядывая Совет и натыкаясь на знакомые лица, сказала Лина, — а так как я в этом более осведомлен, чем лгуны, посмевшие оболгать меня перед Его Величеством, я имею более весомые доказательства моей невиновности. Начну, пожалуй, с конца, — подняла лежавший сверху лист, на котором стояла печать налогового департамента, — чтобы Ваше Величество, — уважительный поклон в сторону императора, — не переживал, что доверил должность помощника министра ненадежному человеку. Это, — кивок на бумагу в руках, — официальный отказ налогового департамента от ссуды, которую я запросил. А это, — поднял еще одну бумагу, — завизированные главой налогового департамента бухгалтерские расчеты доходов и трат военного министерства, которые в общей сумме равны нулю. Чтобы не быть голословным, я каждый раз при сделках, связанных с тратами для министерства, просил официальную бумагу у любого из подрядчиков, которые поставляли нам продовольствие, — с каждым словом Лина понимала, как много она сделала для этого паршивого министерства, и злость, укоренявшаяся в сердце, придавала ей сил. — Здесь, — подняла связанную кипу листков, — все чеки и квитанции от наших поставщиков, — ловко потянула нить и жестом шулера кинула листки на пол, которые рассыпались красивым штабелем до середины зала по натертому мрамору. — Вы можете ознакомиться с ними, — протянула руку, не скрывая издевательской усмешки. — Поэтому, — обернулась к императору, — Ваше Величество, я ни в чем не виноват, ни одной медной монетки не было похищено из государственной казны.