В тот момент, когда круг иероглифов был закончен, темнота сгустилась нам ними, словно куполом, такая непроницаемая, что невозможно было разглядеть небо.
- Становитесь каждый на свой символ, — кивнула бессмертным Лина и посмотрела на Шурэй и Эгецу: — Вы тоже: белый, — кивок юноше, — и красный, — кивок девушке.
Рьюки кинулся было за Шурэй, но был удержан Шокой и Сэйраном, которому больше не казалось, что это никчемный фарс.
Когда путники встали на свои символы, те засветились, являя истинные лица своих бессмертных. Шока замер, рассматривая Красную во все глаза, жадно запоминая каждую мелочь облика. Не сразу все увидели, что Эгецу, Шурэй и Рьюрен упали замертво, выпустив из тела своих бессмертных.
- Шурэй! — крикнули трое мужчин, но вдруг из темноты шагнула ещё одна фигура, поразившая всех своим присутствием.
Сакуджун, бывший словно в стазисе эти два года, смотрел пустым взглядом прямо на Шурэй, бездыханно лежавшую у ног Красной.
- Кажется, кто-то решил поиграть в черную магию, — заговорил Куро, выйдя из-за спины своей марионетки. Люди замерли в стороне, а Рю даже затаил дыхание, слыша об этом бессмертном, которого больше остальных почитает клан Хе, только из рассказов отца. - Черная магия это ненаучно, — даже не удостоив взгляда Черного, отозвалась Лина, шагая к символу, который был предназначен для призывающего бессмертных. — А вот физика — вполне. - И где же здесь физика? — не выдержал Синий, опасливо глянув на Куро, который, оставив Сакуджуна стоять на месте, прошагал к своему символу. - А физика — в энергии, — становясь на место, сказала Лина. — Куро, извини, — вдруг искренне сказала она, и Черный замер, глядя на нее. Его длинные черные волосы, волнистые как у Сакуджуна и Анджуна, колыхнулись по плечам от неосязаемого ветра. Раскосые черные глаза непонимающе смотрели на иномирянку. - Я знаю, что Со Гэн призвал вас из жадности, хотя и думал, что делает добро, пытаясь объединить земли нынешнего Саюна, — Лина оглядела каждого из бессмертных, задерживаясь, чтобы найти взгляд каждого. — Вы объединили земли, но не стали единым целым. И сегодня, может быть, в угоду самой себе, я хочу, чтобы вы объединились и стали одним целым, создав вечный сосуд исцеления, который будет служить людям неиссякаемо и до тех пор, пока не придут к власти безумцы, считающие это озеро только их собственностью. Придите, бессмертные! — воздела руку к небу, и на месте ещё двоих появились бессмертные Коричневый и Зелёный. — Сегодня род людской заключает с вами союз ради спасения всех дорогих нам людей! Благодарим вас за помощь и просим слиться своей силой с этим универсальным проводником, — взмах рукой на озеро.
- Благодаря этому люди перестанут проклинать бессмертных, пожелавших помочь Со Гэну, а вы обретёте покой, которого так долго ожидали, странствуя по земле и не находя его с тех пор, как вас заставили сюда прийти!
Ее слова, неожиданно обретшие власть, заставили озеро заволноваться, бушуя волнами и омывая берега, где были символы, и ноги бессмертных. И когда последнее слово Лины прогремело в купольном пространстве, озеро обдало волнами всех бессмертных и забрало их с собой, словно слизнуло.
Мгла, закрывавшая их от внешнего мира, рассеялась, открывая вид на темное небо, сияющее звёздами. Люди, приходящие в себя после такого ритуала, смотрели на Лину, которая все ещё стояла на своем символе и сворачивала в свиток план начертания иероглифов.
Сакуджун, очнувшийся словно от глубокой задумчивости, а не от стазиса трупа, пришел в себя на одно мгновение, чтобы осознать происходящее, и упал замертво, не подавая признаков жизни.
Сэйран, опомнившись, кинулся к Шурэй, подхватывая ее тщедушное тельце.
- Дай ей выпить воды из озера, — посоветовала Лина. — И быстро очнётся. — Затем властно крикнула остальным. — Эй, не стойте столбами! Черпайте воду и поите их!
Энсэй, очнувшись, кинулся к озеру, чтобы помочь Эгецу, Шуэй — брату. Усталая, Лина присела там, где стояла, довольно жмурясь. Шурэй, Эгецу и Рьюрен почти одновременно открыли глаза. Рядом с Шурэй уже стояли Сэйран и Рьюки, пытаясь незаметно оттиснуть друг друга. И лишь бывший антагонист из клана Са остался на своем месте, никому не нужный и всеми презираемый. Лина покусала губу.