Жаркое лето
*** Пять серебряных, дожидавшиеся своего часа, лежали в стопочке на полке в комнате Лины. К ним за три месяца жизни в Кийо добавились ещё восемь стопочек по семь серебряных в каждой и отдельная стопка из десяти золотых. Все эти деньги были позаимствованы из кошельков глупых и жадных помещиков, которые хамили на рынке усталым торговкам, пытаясь доказать свою несуществующую правоту.
Лина переживала эти месяцы так, словно это была не ее жизнь и не ее тело. Возможно, дело было в ненавистном лете и несусветной жаре, которая выбивала дух из самых сильных.
Откуда-то взялся Энсэй, также нашедший приют в доме Шоки, благодаря доброте Шурэй. Сама юная госпожа на самый знойный месяц лета отправилась помогать в налоговый департамент, потому что там почему-то было наибольшее количество пострадавших работников. Кою предлагал и Лине помочь в этом департаменте, на что иномирянка ответила правду: что умрет, не дойдя до дворца.
- Кою-сама, — рассмеялся пухлощекий юноша, озорно сверкнув серыми глазищами. — Я растаю на жаре, как кусок сала, лишь пройдя по улице на солнцепёке. - Лин-кун, что ты такое говоришь, — покраснела от досады Шурэй. - Правду, Шурэй-чан, — развел руками Ро. — Лето не любит толстяков. - Месяц один на один с мечом в моем отряде, и будешь стройнее сосны, Лин-кун, — елейным голосом проговорил Ран, стоя у двери. - Я за свою жизнь перепробовал много чего, — серьезно ответил юноша. — Однако один врач сказал мне, что это наследственное, и я не смогу это никак исправить даже тренировками. - Вот как, — поджал губы Шуэй, отлипая от косяка и идя на кухню к остальным.
Дни Лина лежала в комнате на полу, раздевшись и лишь укрывшись простыней. А с вечера до утра работала в доме, налаживая то, что не успела доделать. Также готовила завтраки, обеды, ужины, следила за чистотой и радовалась стайкам мальков, которые плавали из одного пруда в другой. Сердитые раки делали водоемы чище, так что пересаженные из реки водоросли приживались и разрастались. Одним словом, благодать.
В какую-то из ночей Лина как обычно терла накопившуюся посуду, одной рукой помешивая блюда на плите, а второй — читая книгу по механике, которую раздобыл Шока по ее просьбе. Механика была, конечно, очень примитивная, но даже ее зачатков хватило бы для того, чтобы сделать кое-какие вещи.
"Скорей бы Шурэй привезла Сай из Коричневой провинции, — подумала Лина о женщине-изобретателе. — Я бы сделала насос в дом, хотя бы ножной, и не нужно было бы таскать воду из колодца".
- А я думаю, кто здесь шумит по ночам, — напугал ее хриплый голос. Лина, выронив книгу, обернулась к Энсэю, который стоял в дверях кухни. — Не спится, Лин-кун? - Предлагаете спиться вместе? — нахально отозвался юноша, потянувшись за книгой. Энсэй рассмеялся. - Ты так много трудишься, поддерживая семью принцессы, пока она занята, — заметил он. - Я как-то незаметно начал чувствовать себя частью этой семьи, — тихо сказал Лин, не отрывая взгляд от нераскрытой книги в руках. Вздохнул и, прищурившись, глянул на мужчину: — Ты тоже много трудишься по ночам. Торговки на базаре судачат о том, что какой-то человек с длинной палкой косит разбойников, так что тюрьмы уже переполнены.
Энсэй неловко рассмеялся.
- Кто бы это мог быть, — развел он руками. — Встречу — обязательно сообщу.
Лин отмахнулся от него, возвращаясь к плите.
- Слушай, Лин, — тон Энсэй совершенно не понравился Лине. Таким тоном сообщают что-то слишком важное или судьбоносное. — Меня зовут Ро Энсэй. А ты Ро Лин. Я плохо помню свое детство и не помню своих родителей. Скажи... - Мы даже не похожи, — улыбнулся юноша через плечо. — Я был бы счастлив иметь такого брата, как Энсэй, — без задней мысли добавила Лина, озвучивая, что думала.
Подозрительная тишина воцарилась на кухне. Лина, не услышав ответа, обернулась, смотря на необычно серьезного Энсэя.
- Единственное воспоминание из детства, — заговорил он, — о маленькой сестре, которая плакала, когда отец забирал меня от матери.
Лина остекленела. Твердое сознание мгновенно нашло выход из положения, вспомнив, кто она и откуда, и что не может быть сестрой Энсэя не только генетически, но и фактически. Усталый разум от постоянных ночных смен медленно принимал реальность.