положила свою руку на его, и он подавил отчаянное желание сбросить ее.
— Исаак, мне очень жаль, — он покачал головой, готовый двигаться дальше, но она
быстро стала перед ним, не позволяя ему сделать ни шага. — Исаак. Моя мама перерезала
вены и истекла кровью в ванной. Я нашла ее. Мне тогда было десять.
Он посмотрел на нее ошеломленно.
— Боже.
Что-то нашло на него, он не мог определить точные чувства, захлестнувшие его, и он
поддался моменту. Исаак сжал в ладонях ее лицо и поцеловал со всем отчаянием, его язык
скользнул глубоко в жар ее рта. Он целовал ее так, словно имел право на каждую частичку
ее тела, и был намерен доказать это. Он почувствовал, как она сжала пальцами край его
футболки, когда отвечала на поцелуй. Когда Исаак оторвался от ее губ, он искал на ее
лице какое-то выражение, которое бы выражало всю неправильность поступка их матерей,
но он не нашел этого. Она выглядела, как хорошо поцелованная женщина. Но все же он
пробормотал:
— Прости.
— Не стоит извиняться. Я понимаю все, — она провела кончиками пальцев по его
шраму.
Он прикрыл глаза от нежного прикосновения.
— Не знал никого, чья бы мать сделала такое. Никто не понимал меня.
— Я понимаю тебя. Почему она сделала это?
Он покачал головой вновь, ненавидя возвращаться к этому. Затем он просто пожал
плечами.
— Мой отец был злобным мудаком. Вот, скорее всего, самая верная причина. Она
даже не отставила записки, она просто ушла. А твоя?
— От моей записки тоже не осталось. Я не знаю толком ничего. Мой отец избавился
от всех ее вещей после ее смерти. Но если судить по тому, что помню, у нее было
биполярное расстройство*. Самое яркое воспоминание, связанное с ее смертью, это ее
тело в ванной, а я все сидела и ждала, когда меня кто-нибудь обнаружит. А еще я так же
помню, как она меня брала с собой, когда отправлялась «путешествовать», — Лилли
пальцами изобразила в воздухе знак кавычек, — на самом деле, это было бессвязным
брожением по окрестностям и за их пределами. В итоге мы оказывались в просто
немыслимых местах, где она впадала в состояние ужаса, потому как плохо говорила по-
английски, а я всеми силами пыталась расспросить незнакомцев, как нам добраться до
дома. Я полагаю, это была мания. И это было не очень хорошим временем, — Лилли
замолчала и нахмурила брови. — Вау. Я просто не верю в это. Я еще никогда и никому не
рассказала этого. Ты первый, кто узнал обо всем, Исаак. (Прим.: биполярное
расстройство — маниака льно-депресси вный психо з (МДП) — эндогенное психическое
расстройство,
проявляющееся
в
виде аффективных
состояний —
маниакальных (или гипоманиакальных) и депрессивных, а иногда и смешанных состояний,
при которых у больного наблюдаются быстрая смена симптомов мании и депрессии либо
симптомы депрессии и мании одновременно (например, тоска со взвинченностью,
беспокойством либо эйфория с заторможенностью — так называемая непродуктивная
мания — или другие). Возможны многообразные варианты «смешанных» состояний).
Исаак почувствовал острое желание поцеловать ее вновь, но подавил его.
— Господи Иисусе, Лилли. Это просто нереально.
Она печально рассмеялась.
— Ага, так и есть. И кстати, я единственный ребенок в семье, и мой отец умер,
когда мне было 23. Он был классным.
— Могу я спросить, сколько тебе лет? — ему было известно, что этот вопрос
ненавидело большинство женщин.
Она не колеблясь ни мгновения произнесла.
90
— 33. А тебе?
— Мне 39.
Она усмехнулась. Он любил ее улыбку, ее рот был розовым и прелестным, а ее глаза
словно озарены светом.
— Смотри, сколько мы узнали друг о друге. Ты сказал «был», когда ты упоминал
своего отца. Мы оба с тобой круглые сироты?
— Да, так и есть. Он умер двенадцать лет назад. Упал с байка на заледенелой дороге
и попал под грузовик. Он был президентом МК до меня. Его называли большой Айк, а я
был маленький Айк до того момента, пока он не умер. Именно поэтому я так ненавижу
это гребаное имя.
— Ты жил с ним?
— Нет, с того времени, как мне исполнилось восемнадцать. Тогда я стал жить в
клубе. Переехал обратно в дом после его смерти.