Вижу боль в его изумрудных глазах и мерцание чего-то более темного, более глубокого, и я знаю, что всколыхнула что-то внутри него. Сделав ему больно. Но мне тоже больно. Он молчит, и это бесит меня еще больше.
— Что? Ты слишком труслив, чтобы ответить? — подстрекаю я. — Вот и нет! Я знаю, что заслуживаю большего, Колтон! Заслуживаю гораздо больше того, что ты даже хочешь попытаться. Ты упускаешь лучшую часть жизни с кем-то. Все мелочи, которые делают отношения особенными. — Вскидываю вверх руки, чтобы подчеркнуть свою точку зрения, все это время он смотрит на меня с каменным лицом и сжатой челюстью. Вышагиваю перед ним взад и вперед, пытаясь сдержать накопившееся разочарование. — Твой четырех-пяти месячный срок не дает тебе ничего из этого, Ас. Он не дает утешения, зная, что кто-то заботится о тебе так сильно, что будет с тобой даже, когда ты поступишь неразумно. Или как мудак. — Я иронизирую над ним, кровь стучит в голове, мысли несутся так быстро, что я не могу достаточно быстро облечь их в слова. — Ты лишаешь себя познания того, каково это — отдаваться кому-то — разумом, телом и душой. Быть полностью обнаженным — уязвимым и самозабвенным, когда ты полностью одет. Ты не понимаешь, насколько всё это особенное, — произношу я громогласно, понимая, как печально, что он лишает себя этого своим выбором. — А я понимаю. И это именно то, чего я хочу. Почему всё всегда должно вращаться вокруг того, чего хочешь ты? Как насчет меня? Разве я не заслуживаю чувствовать то, что чувствую, и не сдерживаться из-за каких-то предполагаемых правил?
Он только смотрит на меня и молчит, его тело напряжено, и я чувствую, как он ускользает. Слеза тихо скатывается по моей щеке, дыхание вырывается тяжелыми белыми клубами, после моей словесной тирады. Я не чувствую себя лучше, потому что ничего не закончилось. Стена, за которой он прятался так долго — из-за которой начал медленно выглядывать — внезапно укрепилась сталью.
Смотрю на него, мужчину, которого люблю, грудь, как в тисках, сердце сжимается от боли. Это то, чего я боялась. Из-за чего, и против чего боролись мои разум и сердце. И все же я здесь, напуганная и израненная, но все еще сражаюсь за него, потому что Тиган права. Он просто настолько хорош. Его слова проносятся у меня в голове.
Ты обожгла меня, Райли.
Ты. Это. Пугает меня до смерти, Райли.
Кажется, я не могу насытиться тобой.
Делаю шаг вперед, желая прикоснуться к нему. Жаждая какого-либо контакта с ним, нуждаясь напомнить ему о той искре между нами, возникающей, когда мы касаемся друг друга, и попытаться помешать ему проскользнуть сквозь мои пальцы. Словно попытаться поймать ветер. Протягиваю свои дрожащие руки, его глаза следят за их движением, и кладу их ему на грудь. Чувствую, как в ответ он застывает — пощечина моей попытке соединиться с ним, которая толкает меня через край.
Мои глаза взмывают вверх, и я вижу, что он знает, как сильно обидел меня этим небольшим отвержением — невербальное отторжение, которое говорит о многом. Он инстинктивно поднимает руки, чтобы обнять меня, попытаться успокоить, а я не могу этого допустить. Не могу позволить ему затащить меня в единственное место, где мне хочется сейчас оказаться больше, чем где-либо еще, потому что, между нами, ничего не изменилось. И я знаю, что если окунусь в его объятия, то снова буду поддаваться всему, чтобы не потерять то, чего боюсь потерять больше всего на свете — его. Но я заслуживаю того, что он не может — нет, не хочет — дать мне.
Толкаю его в грудь, но его руки крепче сжимают мои плечи. Он пытается притянуть меня к себе, но я сопротивляюсь. Когда он никак не реагирует... я теряю над собой контроль.
— Борись, черт побери! Борись, Колтон! — кричу я на него, источая отчаяние, мой голос дрожит, угрожая разразиться слезами. — За себя. За нас. За меня, — умоляю я. — Не отдаляйся от меня. Ты не можешь уйти даже не задумываясь. — Все еще пытаюсь сопротивляться его хватке, но плотина прорывается и слезы льются ручьем. — Я имею значение, Колтон. Я заслуживаю большего, также, как и ты. То, что у нас есть, имеет значение!
Переполненная эмоциями, я поддаюсь слезам, страхам, надвигающейся пустоте. Перестаю сопротивляться ему, и он обнимает меня, притягивая к себе, его руки бегают вверх и вниз по моей спине, рукам и шее. Это чувство горько-сладкое, потому что я знаю — оно мимолетно. Знаю, что слова — в которых я так отчаянно нуждаюсь и хочу услышать — что между нами есть что-то... что мы особенные... особенные для него — никогда не будут произнесены.
Я сознательно запечатлеваю этот момент в своей памяти.
Его тепло.
Шершавость его мозолистых пальцев на моей обнаженной коже.
Сжатые челюсти у моего виска.
Тембр его шепота.
Его запах.
Закрываю глаза, чтобы впитать его, потому что знаю, я его напугала. Знаю, что прошу слишком многого, когда есть множество других, готовых согласиться на гораздо меньшее.
— Райли... — мое имя звучит шепотом сквозь всхлипы, но уже без слез.
Замолкаю, мое прерывистое дыхание — единственный звук в ночи. Отклоняюсь назад, его руки на плечах управляют мной, чтобы он смог заглянуть мне в лицо. Набираюсь храбрости перед тем, как посмотреть ему в глаза. Вижу в них страх, смятение и неуверенность, и я жду, когда он произнесет то, что вертится на кончике его языка. На его обычно стоическом лице разыгрывается внутренняя борьба, прежде чем он может ее обуздать. В груди болит, когда я пытаюсь вдохнуть и приготовиться, потому что то, что я вижу, заставляет меня паниковать. Заставляет покориться судьбе, потому что я знаю, что он готовится уйти.
Проститься.
Чтобы разорвать меня на части.
— Я заслуживаю большего, Колтон. — выдыхаю я, качая головой, одинокая слеза скользит по моей щеке. Его глаза следуют за ней, прежде чем взглянуть на меня, и на мгновение они смягчаются от заботы обо мне, он сглатывает, кивая головой в знак согласия. Я протягиваю руку и кладу ее ему на челюсть, его глаза осторожно следят за моими движениями. Чувствую, как под моей ладонью мышцы на его челюсти напрягаются. — Знаю, что существует какая-то причина, по которой у тебя есть свои правила и соглашения, но я больше не могу их соблюдать. Я больше не могу быть для тебя такой девушкой.
При последних словах опускаю голову, избегая его взгляда, потому что не могу видеть реакцию. Желать и не получить — это одно, а желать и быть отвергнутым —другое, и это будет терзать мое сердце больше, чем оно уже страдает. Глубоко вздыхаю, глаза сосредоточены на его импровизированном платочке в петлице, и мой разум удивляется, какими простыми казались вещи всего пару часов назад, когда он был недостаточно наряден, а я разодета.
Он напрягает пальцы на моих предплечьях, и я заставляю себя посмотреть на него — рада, что сделала это, потому что его взгляд захватывает дух. Мой великолепный плохой мальчик выглядит словно ребенок — в панике и парализованным. Я изо всех сил пытаюсь подыскать слова, потому что стоять там, видя всё это в его глазах… он выглядит точно так же, как один из моих сломленных мальчиков. Требуется какое-то время, но мне наконец-то удается обрести свой голос.