— Серьезно? — произношу я вслух, пока не вижу, кто звонит.
— Привет, мама!
— Привет, милая, — говорит она, и, услышав ее голос, мне вновь хочется ее увидеть. Такое чувство, что прошла вечность с тех пор, как я могла ее обнять. — Так, когда же ты собиралась рассказать мне о новом мужчине в своей жизни? — спрашивает она настойчивым тоном.
Нет ничего лучше, чем сразу перейти к делу.
— Итак, не нужно ходить вокруг да около — смеюсь я над ней.
— Как ты думаешь, что я почувствовала, когда на прошлой неделе листала журнал «People» и, о чудо, мне показалось, что я увидела твою фотографию. Так что я пролистала назад и, конечно же, увидела тебя, свою дочь, выглядящую совершенно обворожительно, под руку с этим высоким, темным и греховно красивым Колтоном Донаваном. — Хочу заговорить, но она продолжает. — А потом я прочитала заголовок, и он гласил, что «Колтон Донаван и, как сообщается, его новая пассия накалили обстановку на благотворительном вечере «Дети сейчас». Знаешь, каким шоком было увидеть тебя там? А потом думать, что ты встречаешься с кем-то, а я об этом даже и не знаю.
Слышу в ее голосе шок. И боль из-за того, что не рассказала ей о своем первом, после Макса, кавалере. Ей пришлось узнать это из журнала. Бросаю взгляд на свой туалетный столик, где лежит экземпляр «People».
— Ох, мама, не говори глупостей — вздыхаю я, зная, что причинила ей боль, не доверившись.
— Не говори глупостей? — насмехается она. — Этот человек пожертвовал кучу денег, чтобы довести твой проект до конца, чтобы привлечь твое внимание, и ты говоришь мне, что я веду себя глупо?
— Мам, — вразумляю я, — он пожертвовал деньги не из-за этого. — В ответ она лишь хмыкает на другом конце линии. — Нет, правда. Его компания выбирает одну организацию в год, и в этом году этой организацией оказалась моя. И я не говорила тебе... произошло столько безумных вещей.
— Что же, думаю, рассказывая о его компании, жертвующей деньги на проект, ты забыла упомянуть, что познакомилась с ним... где? — спрашивает она скептически.
— Я встретила его на благотворительном вечере, — отвечаю я, не раскрывая остального.
— И что же произошло на этом мероприятии?
— Ты разговаривала с Хэдди? — спрашиваю я. Она бы не знала, что спросить, не поговорив с Хэдди.
— Хватит избегать вопроса. Что случилось на приеме?
— Ничего. Мы поговорили несколько минут, а потом меня позвали из-за проблемы с аукционом. — Милая добрая мама не должна знать о короткой интерлюдии за кулисами до этого.
— А в чем заключалась проблема?
— Мама!
— Ну, если бы ты ответила мне прямо в первый раз, нам бы не пришлось играть в кошки-мышки, в которые ты играешь сейчас, не так ли?
Что такое с матерями? Они ясновидящие?
— Хорошо, мам. Участница заболела. Я заняла ее место. Колтон сделал ставку на свидание со мной и выиграл. Теперь ты счастлива?
— Интересно, — говорит она, растягивая каждый слог, и клянусь, что слышу ухмылку в этом слове. — Значит, ты говоришь, что я веду себя глупо, когда один из самых сексуальных мужчин преследует мою дочь, жертвует на ее благотворительность, чтобы, как я полагаю, привлечь ее внимание, водит на важные мероприятия, чтобы показать ее публике? Серьезно? И в чем же здесь глупость, Райли?
— Мама…
— Насколько это серьезно? — она невозмутима, и я не должна быть шокирована ее прямотой, но даже после стольких лет, я все еще поражена.
— Мам, Колтон не заводит серьезных отношений, — я пытаюсь уклониться.
— Не пытайся отвертеться, Райли, — журит она. — Я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понять, любой мужчина, которому ты уделяешь время, того стоит. И ты не стала бы тратить свое время на кого-то ради быстрого секса. — Съеживаюсь от ее слов. Если бы она только знала о планах Колтона, то убеждена, она не была бы так уверена в моем здравомыслии. — Так скажи мне, милая, насколько это серьезно?
Громко вздыхаю, зная, мама будет стоять на своем, желая получить ответ.
— Честно говоря, с моей стороны, это может перейти во что-то. С его... что же, Колтон не привык к отношениям, длящимся больше пары месяцев. Мы просто проявляем свои чувствам по ходу развития событий, — отвечаю я спокойно и насколько возможно честно.
— Хм, — бормочет она, прежде чем замолчать. — Он хорошо с тобой обращается? Потому что, знаешь ли, они всегда относятся к тебе лучше всего в начале отношений, и если с самого начала всё не так, то после не станет лучше.
— Да, мама, — говорю я, как ребенок.
— Я серьезно, Райли Джейд, — говорит она непреклонно. Должно быть она не шутит, раз назвала мое второе имя. — Хорошо или нет?
— Да, мам. Он очень хорошо ко мне относится.
Слышу ее теплый смех на другом конце провода и могу сказать, что она вздохнула с облегчением.
— Просто помни мои слова: не теряй себя, пытаясь удержать кого-то, кому наплевать на твою потерю. — Я заканчиваю произносить эти слова одними губами. Слова, которые она говорила мне с тех пор, как я начала влюбляться в мальчиков будучи подростком.
— Знаю.
— Ох, дорогая, я так счастлива за тебя! После всего, через что ты прошла... ты заслуживаешь только счастья, мое милое дитя.
Улыбаюсь ее безусловной любви и заботе обо мне, ценя, какая у меня замечательная мама.
— Спасибо, мам. Сейчас мы просто делаем всё постепенно и посмотрим, куда это нас заведет.
— А вот и моя девочка. Всегда с головой на плечах.
Вздыхаю, мягкая улыбка появляется на моем лице.
— Ну и как дела? Как ты себя чувствуешь? Как папа?
— Все хорошо. Папа в порядке. Занят, как всегда, но ты же знаешь, какой он. — Она смеется, и я представляю, как она по привычке проводит языком по верхней губе. — Как поживают мальчики?
Улыбаюсь вопросу мамы. Она относится к ним, будто они тоже члены семья, всегда посылает им угощения или печенье или всякие мелочи, чтобы они чувствовали себя особенными.
— Хорошо. Думаю, у Шейна появилась первая псевдо-девушка, а Зандер медленно делает успехи. — Прохожусь по всем мальчикам и говорю с ней о каждом, отвечая на ее вопросы, и чувствую, что за этим последует очередная посылка.
Мы еще немного говорим, прежде чем она прощается.
— Я скучаю по тебе, мам. — Мой голос срывается, потому что она может быть жесткой и властной, но она хочет только лучшего для меня. Я люблю ее больше всего.
— Я тоже скучаю по тебе, Рай. Прошло слишком много времени с тех пор, как я тебя видела.
— Знаю. Люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю. Пока.
Отключаюсь, нажав на кнопку, и вжимаюсь в тепло постели, в которой этим утром почему-то никто не дает мне спать. Бросаю взгляд на журнал «People», лежащий на туалетном столике, и хватаю его. Открываю на отмеченной странице, и вот она — я.
Смотрю на нашу с Колтоном фотографию с красной ковровой дорожки благотворительного вечера «Дети сейчас». Он стоит перед камерой, расправив плечи, одну руку засунув в карман брюк, а другой обхватив меня за талию. Из петлицы выглядывает карманный платочек. Лицо с широкой улыбкой смотрит в камеру, но его подбородок и глаза обращены ко мне.
Мои глаза притягивает та часть фото, которая мне нравится больше всего, то, как его ладонь сжимает мое бедро, собственническая хватка, объявляющая миру, что я его.
Снова перечитываю заголовок и вздыхаю. Я так рада, что пресса еще не узнала мое имя. Я не готова быть втянутой в медиа-цирк, но знаю, что это неизбежно, если я с Колтоном.