— Не психуй, — успокаивал я его. — Не ты первый женишься, не ты последний. Все к вечеру закончится.
— Дожить бы до вечера, — пробурчал он, придирчиво разглядывая свою выбритую физиономию в высокое зеркало. — Что в церкви делать я не знаю. А вдруг что не так выдам — разговоров будет!
— Подскажут что делать. Ты, главное, не дергайся, веди себя как обычно. Скажут, подойти — подойдешь, скажут поцеловать — поцелуешь. Не дрейфь.
— Да я и не дрейфю. Просто коленки слегка трясутся. Блин, помоги пуговицу застегнуть.
С мороза в дом зашел Мендельсон. Весь из себя нарядный, при дорогом костюме и шубе. Лицо красное, то ли от мороза, то ли оттого что принял слегка на грудь.
— Что там гости, Яков? — спросил я его.
— Собрались давно все. Пора за невестой ехать, — сообщил он вальяжно, так, словно бы и не будет скоро никакого венчания.
— Ага, сейчас. Мишка, ты бы вместо своих туфель нормальную обувь одел, а то все пальцы отморозишь.
— Да, Михаил Дмитриевич. Туфельки у вас совсем холодные. Сапоги вам надо с теплыми портянками, а лучше всего валенки.
— А в церковь я тоже в валенках попрусь? — буркнул Мишка, в очередной раз оттянув давящий ворот.
Яков пожал плечами:
— Ну, как хотите. Только я валенки все равно в повозку кину.
И с этими словами он ушел, запустив через порог клубы морозного воздуха. А через минуту он вернулся и радостно хлопнул в ладоши:
— Ну-с, Михаил Дмитриевич, пора. «Карета» подана.
Мишка нервно и глубоко вздохнул, длинно выдохнул. Я подал ему шубу:
— Да не дергайся ты так. Все будет нормально.
Длинный и шумный свадебный поезд подкатил к церкви Вознесения Господня. Нас встречал радостный колокольный перезвон, толпа горожан и мелкой руки чиновников. У входа в церковь было не протолкнуться — улица была заполнена. Наш поезд с трудом подъехал к «центральному» входу, внаглую раздвинув любопытствующих.
Первым выбрался на свет божий жених. Высокий, статный, с черными напомаженными усами, в красивом, но ужаса неудобном цилиндре, в начищенных до зеркального блеска туфлях и в богатой шубе — он был эталоном красоты.
— А жених-то красавец! — пронеслось по зрителям. Молодые барышни в первых рядах блеснули глазками.
За Мишкой выполз я, встал с ним рядом. Потом мы вместе зашли за церковную ограду, поднялись по ступенькам на паперть и остановились. Развернулись в сторону свадебной кавалькады — нужно было встречать невесту.
Анна Павловна произвела неизгладимое впечатление на разношерстную публику. Высокая и стройная, с аристократической выправкой, в широком длиннополом и белоснежном платье и таком же белоснежном манто. А на голове у нее была накинута тонкая сеточка, украшенная многочисленными сверкающими кристаллами господина Сваровски. Мишке стоило больших трудов найти их и убедить мастера, который делал накидку на голову, что кристаллы в данном случае ничем не хуже настоящих бриллиантов.
Попов чинно подвел румяную и слегка смущенную невесту к моему другу.
— Принимайте невесту, — сказал он, нежно вкладывая ладонь кузины в руку жениха. — Берегите ее.
Мишка осторожно взял руку, накрыл ее пальцы другой ладонью и восхищенно посмотрел на свою будущую жену. Она влюблено посмотрела на него.
— Аня, — сказал вдруг Мишка, сбившись с дыхания, — ты сегодня особенно красива!
И с этими словами он развернулся и, осенив себя крестным знамением, сделал решительный шаг навстречу своей судьбе. А следом за ними и я с Поповым, а за нами все остальные.
Церемония длилась около часа. Священник торжественно и нараспев читал в своей книге обряд, молодые держали свечки, мы с Поповым держали над их головами тяжелые венцы. Потом был обмен кольцами, целование креста и иконы.
Когда все церемонии были закончены и священник сказал последнее «Аминь!», Мишка повернулся к молодой жене:
— Вот и все? — спросил он с придыханием. Все происходило как будто не с ним.
— Да, — ответила она, глядя на него снизу вверх.
— Мы теперь муж и жена?
— Да.
Мишка улыбнулся. Рывком ослабил давление галстука и неожиданно для всех подался вперед, крепко взял за плечи свою возлюбленную и со всей страстью, что была возможна, впился в ее губы. И плевать на правила. Оторвался через долгую и сладкую минуту, подхватил Аннушку на руки и счастливый понес ее к вратам.
На выходе из церкви молодоженов встретило радостное ликование. В воздух полетели мужицкие шапки. Из толпы кто-то заорал: