Мишке пришла в голову хорошая мысль — он решил пропиариться на нашей беде. А что…, напомнить о себе лишний раз дело хорошее, а повод для этого просто замечательный. Он в красках описал мне будущую статью — как мы с ним станем несчастной жертвой жадных до денег и рабочего пота фабрикантов-конкурентов, которым не понравились наши нововведения. Он и журналиста под эту статью уже нашел и договорился о публикации в одном из центральных изданий. Журналист, кстати, уже несколько дней безвылазно сидел вместе с моими хлопцами в засаде и нетерпеливо ожидал нападения.
Прошло еще несколько дней, а у нас так ничего и не происходило. Рабочие будни шли своим чередом, наш заводик круглосуточно выпускал различную канцелярию и потихоньку штамповал пробную партию кнопок-застежек. НИОКР тоже работал в своем привычном режиме. Мои охранники уже извелись от безделья, откровенно маялись, ходили из угла в угол и смолили одну папиросу за другой. Они стали беззлобно ворчать на меня, на Василия и что есть свет костерить нерешительного Баринцева. И вправду, ожидание что-то затянулось, уже давно было пора этому «оскорбленному достоинству» совершить справедливый акт мести. И вот, наконец, в ночь с субботы на воскресенье это случилось.
Черной безлунной ночью, когда казалось, собственной руки не было видно, в конце улицы появилось три крытых экипажа. Не доезжая до проходной нашего завода пару сотен метров, они остановились, возницы притушили фонари, и из недр появилось с десяток темных фигур. Собрались в кучу возле первого экипажа, и высокий человек с тростью в руках последний раз напомнил им об исполняемых ролях. Потом через пару минут лихие люди рассыпались в разные стороны и медленно двинулись в сторону проходной.
Мои ребята заметили начало атаки вовремя. Василий поднял своих бойцов и они тихо, что б никто не заметил, высыпали на улицу. Одного человека, как и было условлено заранее, он бегом отправил в НИОКР. Там был телефон и оттуда мне должны были сообщить о нападении.
Я уже глубоко спал и видел цветные сны из будущего, когда меня настойчиво растормошила Варвара — женщина в преклонных годах из прислуги. Я проснулся мгновенно, с полтычка включив сознание.
— Звонили? — резко спросил я, соскакивая с кровати.
— Да, Василий Иванович. Телефон звонит.
— Кто?
— Я не знаю, я не отвечала, — опасливо ответила она. Как и большинство людей в возрасте, сталкивающихся с новой техникой, она побаивалась необычного аппарата и всеми правдами и неправдами уклонялась от обязанности отвечать на телефонные вызовы.
— Ч-черт! — выругался я и как был, в кальсонах выбежал из комнаты. Сорвал с рожка подпрыгивающую трубу динамика.
— Алле! Кто это? — заорал я что есть мочи в аппарат.
— Василий Иванович, — донесся до меня искаженный голос моего подчиненного. — На нас нападают.
— Когда случилось?
— Только что! Еще не закончилось. Стреляют!
— Твою мать! — злобно выругался я и крикнул в ответ. — Я еду. Поаккуратней там. Понятно?
— Так точно! — прохрипела мне в ухо трубка, и я спешно надавил на отбой.
— Варвара, штаны мне! — заорал я, будя всех кого только можно. — И Козинцева предупреди, пусть полицию вызывает. Срочно!
На шум выглянул заспанный Мальцев. В белоснежных кальсонах на завязках и в такой же рубахе.
— Чего шумишь, Иваныч? — спросил он, растирая заспанную рожу.
— Напали на нас! До стрельбы дошло.
— Ох ты ж…, — мгновенно взбодрился старик. — Ты едешь? Я с тобой!
— Нет уж. Дудки, — воспротивился я, спешно напяливая на задницу штаны. — Случись, что как я буду перед Мариной Степановной объясняться? Что я ей потом скажу?
— Ну, тогда я точно поеду, — решил Мальцев и, не терпя возражений ни моих, ни своей дочери, стал спешно одеваться.
Через десять минут мы втроем уже неслись до нашего предприятия. Мишка тоже не захотел оставаться в стороне, вырвался из цепких лап Анны Павловны, надел штаны, накинул прямо на голое тело пиджак и прихватил с собой пистолет. Мой короткоствольный «Бульдог» тоже болтался в кармане пиджака, вселяя в меня малую толику успокоения. Мальцев же поехал с голыми руками, но лицо у него было такое суровое, что думалось, будто у него подмышкой спрятан целый пулемет «Максима». Он был готов серьезной драке.
Мы прилетели на наш завод, когда уже все закончилось. На проходной были разбиты фонари, стекла выбиты и с мясом выломана из косяка наружная дверь. Нас встретил Василий.
— Ну что? — с ходу прокричал я обеспокоенно.
— Нормально все, Василий Иванович. Всех скрутили, — ответил он довольно и поздоровался за руку с Мишкой и на всякий случай с Мальцевым.