И всё закончилось.
* * *
Когда Рейн пришел в себя, то обнаружил, что лежит на траве, в небе над головой летают птицы, а рядом на корточках сидит Онере, вглядываясь ему в лицо.
— По-моему, он в порядке, — произнесла она, обращаясь к кому-то стоящему неподалеку.
Рейн повернул голову — уже знакомый высокий старик встретился с ним взглядом и, улыбнувшись, протянул руку. Несмотря на суровый вид, улыбка у него была очень теплой. Рейн, ухватившись за нее, поднялся на ноги. Мир кружился, слегка подташнивало, но в целом он чувствовал себя вполне сносно. Он огляделся: вокруг чернели кляксами тела мертвых захватчиков, заклинание Рейна выкосило их мгновенно и безжалостно.
— Рад снова видеть тебя, Ранмар, — произнес старик. — Когда я видел тебя в последний раз, ты был совсем маленький. А ты, Хайни, — он посмотрел на Онере, — была еще меньше.
— Подожди, Остикус, этот гефф что, не врал? — озадаченно произнесла Онере, вскользь глянув на Рейна.
Старик укоризненно покачал головой.
— Это не гефф, а твой брат. Следи за языком, девочка.
— Да ладно, — Онере фыркнула. — А почему эта золотая штуковина… ну, это сияние, его не укокошило? Оно же поубивало всех чужаков… Подожди, а почему оно тогда не убило меня? Если я и впрямь та самая королевская дочка, то, получается… Я что, тоже здесь не чужая? Или чужая? Ничего не понимаю!
— Родовая защита места, я прав? — Остикус взглянул на Рейна, и тот кивнул. — Ульрих рассказывал мне об этом заклинании. Почему ты его использовал? Ты ведь знал, что оно делает с теми, кто кровно не связан с этим местом?
Рейн посмотрел на Онере, только сейчас осознав, что подставил ее под удар.
— Да ладно, — усмехнулась та, снова умудрившись понять без слов. — О себе бы лучше подумал. Тоже мне, герой. — и, отвернувшись, она обратилась к Остикусу: — Он до конца не верил, что я его сестра. И чего тогда за мной потащился? — она отвернулась, пнув лежащую под ногами щепку.
— Это неважно. Ранмар, ты понимал, чем это заклинание грозит лично тебе?
Рейн вздохнул, поднял взгляд на старика... И запоздало понял, что этого делать не стоило.
— Да, — улыбнувшись, произнес Остикус, высмотрев все, что было необходимо, — ты действительно сын Ульриха. Он тоже вспоминал о себе в самую последнюю очередь. Впрочем, могу тебя утешить, это заклинание тебе ничем не грозило, как и твоей сестре. Вы тоже часть лесного народа.
— Но кровная связь с местом...
— Она у вас есть, — видя недоумение на лицах обоих, Остикус пояснил: — Ваша мать, королева Элеонна, была моей дочерью.
— Тилли, — выдохнул Рейн, вспомнив, как отец называл маму.
— Да, — старейшина кивнул. — Это ее детское прозвище.
— Тилли... — повторила Онере, словно пробуя слово на вкус. — Тилли… птичка? Но почему?
— Потому что ей, как и тебе, всегда не сиделось на месте. Вы очень похожи. И не только внешне. Впрочем, давайте оставим воспоминания на потом, у нас еще много дел.
Глава 6. После боя
Пока Рейн приходил в себя, о Лие успели позаботиться. Как и о других пострадавших. Огонь потушили, оставшихся без крова жителей устроили в уцелевших домах.
Треть местных погибла, многие были ранены. Царапина на щеке Онере, после того как Остикус приложил к ней тряпицу, смоченную каким-то настоем, почти на глазах затянулась, и стало понятно, что остальным выжившим страдать от ран тоже придется недолго.
Лие к этому времени уже пришла в себя, но Онере по-прежнему крутилась поблизости, то и дело поглядывая, все ли у нее в порядке.
— Остикус, а почему они оставили меня здесь? — неожиданно спросила она, удивив Рейна, которому казалось, что новоявленной сестрице плевать на всю эту королевско-родственную кутерьму.