— Отец очень любил тебя, Онере, — ответил старейшина. — Я уговорил его оставить тебя здесь, чтобы сохранить твою жизнь. Втроем у вас не было шансов выжить. Кремкрих послал погоню, при любой маскировке мужчине с двумя детьми было не скрыться. А здесь ты оказалась под защитой, ничем не отличаясь от лесного народа даже внешне. Полагаю, первым делом Ульриха стали искать в Вольном городе, — Остикус посмотрел на Рейна. — Я правильно полагаю, что твой отец выбрал лес? — Рейн кивнул. — Даже такому сильному магу, как твой отец, оказаться в лесу с двумя малышами — верная смерть. Думаю, он предвидел возможность гибели и дал тебе шанс остаться в живых. Думаешь, почему я назвал тебя Онере, «несущая надежду»? Даже если бы с Ульрихом и Ранмаром что-то случилось, род бы не прервался.
Онере вздохнула и, глядя в сторону, произнесла:
— Ладно, я поняла.
— Вот и хорошо. А теперь подождите меня здесь, — Остикус направился к своему дому. Вернулся с каким-то длинным предметом, завернутым в ткань, и протянул его Рейну. — Вот, держи. Твой отец просил передать тебе, когда придет время. Думаю, оно пришло.
Рейн откинул холстину и замер, увидев резную рукоять меча.
— Это Элбрет? — произнес он, не веря глазам. — Тот самый Элбрет? Он что, на самом деле существует?!
— Как видишь, — улыбнулся старейшина.
Рукоять удобно легла в руку, сверкнул на солнце клинок.
— Но я... Я не могу. Вы же меня совсем не знаете, как можно отдать его вот так, запросто.
— Я увидел твою душу, Ранмар, этого более чем достаточно.
— Но это меч королей, а я...
— А ты — наследник, и я не удивлюсь, если в скором будущем увижу тебя на троне.
— Если не нужен, отдай мне, — не сводя взгляда с меча, произнесла Онере.
Но Рейн спрятал Элбрет обратно в ножны и пристегнул их к поясу.
Почему-то он не чувствовал ни радости, ни удивления, только опустошение. До этого дня в его жизни никогда не происходило столько событий разом.
— Ладно. Спасибо. Мне пора обратно, — произнес он. — Нужно похоронить отца, — внезапное осознание, что того больше нет, легло на сердце невыносимой тяжестью. — Я пойду, — Рейн развернулся, сделал шаг и не понял, почему все еще остается на месте. И только потом догадался, что это Остикус удерживает его за руку.
Реальность сместилась, разбившись на два параллельных мира. Рейн увидел рядом с собой кого-то еще, точно такого же как он сам. И этому, другому, Остикус что-то говорил, глядя в глаза, на непонятном птичьем наречии. Затем этот другой оказался в доме, пропахшем травами, где его поили чем-то вязким и совершенно безвкусным. А потом в одно мгновение два мира снова стали единым целым, и Рейн, закашлялся от отвратительно-горького отвара, снова придя в себя.
— Уф, наконец-то, — выдохнула Онере, хлопая его по плечу. — Вот же тебя расплющило!
За бодрой улыбочкой проглядывало беспокойство.
— Спасибо, я все-таки пойду, — смутившись, произнес Рейн, поднимаясь с лавки.
— Знаешь, — Онере поднялась тоже, — я тут подумала, если... раз твой отец — он и мой отец тоже, то... В общем, я иду с тобой. Я только с мамой попрощаюсь. Подождешь?
Дождавшись кивка, она тут же умчалась.
Когда Остикус и Рейн вышли на крыльцо, ее зеленая накидка виднелась уже на другом краю деревни.
— Она намного ранимей, чем кажется. Береги ее, Ранмар.
И Рейн кивнул, подумав о том, что уже второй раз за день дал одно и то же обещание.
— Я могу восстановить защиту, — неожиданно произнес он, оборачиваясь к старейшине. — Идея пришла внезапно, и очень захотелось ее опробовать.
— Только если тебе это не навредит.
— Не должно. Надо проверить. — Рейн направился к пятачку в центре деревни. Земля на нем еще хранила следы битвы — то тут, то там темнели бурые пятна.
Встав посередине, Рейн достал меч. Лезвие чиркнуло по ладони, и, сжав кулак, Рейн вытянул руку вперед. Напитанные заклинанием, капли крови падали на землю. Еще несколько мгновений — и луч золотого света, поднявшись к небесам, рассыпался искрами и растаял в воздухе.
Рейн накрыл порез другой ладонью, останавливая кровь.
Остикус прислушался к своим ощущениям и улыбнулся: