— Я ее чувствую, твою защиту. И она другая.
— Я связал свою магию с узами рода. Пока я жив, защита будет стоять.
Остикус замер, на мгновенье прикрыв глаза.
— Ты повторил слова своего отца. Я повторю свои, — он коротко поклонился, — спасибо.
И тут же его цепкий взгляд вновь заглянул Рейну в душу. Брови нахмурились.
— Ранмар, ты и без этого можешь считать нашу деревню своим домом, а наш народ — своим народом. Ты не один. Ты — один из нас, запомни это и никогда не забывай.
Рейн смущенно улыбнулся, понимая, что Остикус понял произошедшее лучше, чем он сам.
Долго смущаться ему не дали — вскоре вернулась Онере, и они покинули деревню, держа путь в Запретный лес.
Глава 7. Запретный лес
Всю дорогу до леса Онере болтала. Вначале Рейна это раздражало, поскольку они с отцом оба не отличались многословностью, но потом он понял, что дурацкая болтовня неплохо отвлекает от грустных мыслей, и раздражение исчезло.
— Держись за мною, — предупредил Рейн, когда они ступили в вечную тень Запретного леса. — И не отвлекайся.
Онере хмыкнула и ненадолго замолчала.
Первая треть пути прошла без происшествий — они благополучно миновали топь и кровавый тальник. Рейн понадеялся на то, что и змеиная тропа не преподнесет сюрпризов, однако не тут-то было — стоило подойти к зарослям саллы, как на тропу, извиваясь и шипя выползла здоровенная гидра. Черная треугольная голова угрожающе закачалась в воздухе.
Рейн уже приготовился прикончить ее огненным шаром, когда Онере схватила его за руку:
— Постой, не надо!
— Хочешь стать ее завтраком?
— Да брось ты, — она потянула его в сторону, — просто обойдем, — они свернули в траву и осторожно обошли зловещую сущность. Гидра, посмотрев им вслед, с шорохом скрылась в кустах. — Какой болван прокладывал эту тропу? — пробурчала Онере.
— Вообще-то, я.
— Ну, для геффа неплохо, — тут же нашлась сестрица, нимало не смущаясь того, что пять минут назад в самых красочных выражениях объяснила брату значение слова, которое так любят употреблять люди лесного племени применительно к тем несчастным, которые лесными людьми не являются. — А вообще, ужасно глупо. У гидр здесь гнездовище. Вот если бы через твой дом постоянно шастали всякие там... кто попало, ты бы тоже озверел. Смотреть надо лучше.
Рейн счел за лучшее промолчать.
Однако возле поляны Огненной смерти отмолчаться ему не удалось. Когда он собрался привычно выжечь тропу среди ядовито-сочной зелени, Онере сердито крикнула:
— Стой! Зачем жечь? Что она тебе сделала?!
Рейн хотел было объяснить, но тут девчонка опустилась на корточки и осторожно поднесла к траве раскрытую ладонь.
Рейн дернулся окатить ее водой, потому что рука должна была задымиться и вспыхнуть. Однако тонкие былинки, потянувшись, словно сторожевые собаки, обнюхали руку и снова опустились, сливаясь с колышущимся зеленым морем.
— Давай, теперь ты, — произнесла Онере.
И Рейн, стараясь не вспоминать о заживавших полгода ожогах после случайного соприкосновения с этой чудесной травкой, тоже протянул руку.
— Все, разувайся, пошли, — велела Онере, скидывая сапоги. — Только быстро.
И первой ступила на зеленый ковер.
Рейн шагнул следом, в глубине души ожидая, что вспыхнет как факел. Но не вспыхнул. Трава оказалась прохладной, упругой и слегка покалывала ступни.
— Скорее, — крикнула Онере уже с другой стороны поляны, и Рейн прибавил шагу — падать пеплом на зеленый ковер не хотелось.
Сойти с травы оказалось гораздо большим удовольствием, чем по ней идти.
— И насколько хватает этого фокуса с рукой?
— Не знаю, — пожала плечами Онере, обуваясь. — Не проверяла.
— А почему тогда спешила?
— Щекотки боюсь. Подумала, вдруг и ты тоже, раз уж мы с тобой родственники.
И совершенно не поняла, что так развеселило Рейна, хотя и не отказалась посмеяться за компанию.
Решив, что теперь она здесь главная, Онере, обогнала Рейна и пошла первой. Рейн возражать не стал — нынешний участок тропы был самым безопасным (насколько это вообще возможно в Запретном лесу). Вскоре он узнал, что видеть суть — это намного важнее магии, и что он, Рейн, похож на младенца, который размахивает дубиной, что глупо и ужасно опасно.