Да и тебе так лучше. Ну согласись, что это за жизнь — привыкшему к роскоши ютиться в жалкой лачуге в окружении нечисти, которая так и норовит сожрать тебя с потрохами. Да еще наследником твоим закусить. Эта вечная борьба наверняка ужасно изматывает. А еще, там, в своем паршивом лесу, ты наверное ужасно страдал от мысли, что на твоем троне во дворце сижу я, живой и здоровый. Так что, считай, я оказал тебе услугу, избавив от телесных и душевных мук, подарил покой, которого у тебя не было. Осталось подарить покой и твоим наследничкам».
Он прислушался к топоту шагов, доносящихся из коридора, и улыбнулся в предвкушении.
В дверь постучали, затем она распахнулась, и стражники впустили в комнату человека в черном плаще. Вид он имел потрепанный: плащ разорван, нога замотана бурой от крови тряпкой, лицо представляло собой один сплошной кровоподтек.
Вошедший склонил голову в поклоне.
— Докладывай, — приказал Кремкрих, мрачнея.
— Мой король, — торопливо заговорил тот, не поднимая головы. — Мы не смогли захватить детей. Все наши люди, вошедшие в деревню, погибли. Патруль, находящийся за пределами деревни, погиб, выжил я один. Но я видел их, мой король. Старший владеет магией, а младшую мы чуть не схватили, но старший помешал. И еще, — он сгорбился еще сильнее, — защита деревни снова восстановлена. Простите, но мы не можем туда проникнуть, — и поспешно добавил: — Не велите казнить, ваше величество.
— Ладно, не страшно, — обманчиво-спокойно произнес Кремкрих. — Сами придут. Иди, свободен, — он махнул рукой в сторону двери. Человек в черном плаще незаметно выдохнул и попятился к выходу.
Кремкрих проводил его взглядом, на лице появилась усмешка.
— Это ничего не меняет, Ульрих. Маленькая задержка, только и всего. Я оставил твоему старшенькому записку и подарочек от тебя. Придет как миленький, да наверняка не один. Давно ли ты видел свою дочурку? Вот и полюбуешься. Ах, да, я совсем забыл, — он хлопнул себя по лбу и гаркнул: — Стража!
В комнату влетели двое караульных.
— Пошлите за палачом, пусть отрубит голову этому, как его... — он защелкал пальцами, — Ну, этому, который сейчас заходил, из карательного отряда. Пусть отправляется к своим товарищам, чтобы им там не скучно было.
Довольный своими словами, Кремкрих разразился хохотом.
Глава 9. Тьма
Осенние звезды, холодные и яркие, были похожи на драгоценные камни, рассыпанные по черному бархату. Белая полоса Туманной дороги перечеркивала небосвод. Шумели ветви березы у дома Остикуса, словно кто-то высокий размахивал в темноте руками, не то предупреждая, не то гоня прочь. По земле тянуло прохладой, пахло прелой листвой.
Рейну не спалось. Новое место и вечная настороженность, давно ставшая частью его натуры, не давали сомкнуть глаз. Люди вокруг опасения не внушали, но уснуть в незнакомом месте не получалось. Жизнь в Запретном лесу научила его тому, что безопасное на вид в любой момент может вывернуться наизнанку и сожрать с потрохами.
Сейчас, глядя в небо, Рейн понял, что по-настоящему в своей жизни доверял только одному человеку — отцу. Вот только теперь его рядом не было, а доверять лишь самому себе, ни на кого не опираясь, было непривычно. Он знал, что справится с этим, переживет, научится, но чувство потери было слишком сильным, чтобы его не замечать. И не думать о том, что самого близкого человека больше нет. Чувствуя, как его снова захлестывает горе, Рейн напомнил себе, что теперь у него есть сестра (не помогло) и дед – старейшина лесного народа (тоже не особо подействовало), а потом вздохнул и сдался, понадеявшись на то, что со временем все же станет легче.
Вернувшись из Запретного леса в деревню, он выспросил у Остикуса всё, что тот знал о Кремкрихе. Сведений оказалось мало — старейшина нечасто бывал во дворце, но лучше мало чем ничего, поскольку знания самого Рейна не уходили дальше легенд. А вот информацией о плане королевского дворца, его входах и выходах, разжиться совсем не удалось. Остикус, как гость, всегда заходил в парадную дверь и по дворцу особо не разгуливал. У Рейна была идея, как проникнуть внутрь незамеченным, но рассказывать о ней он не стал, зная, что Остикусу она не понравится.