Да, соглашусь, разлучить их было очень умно. Надеюсь, ты от этого сильно страдал. Или все-таки нет? Ведь твоя доченька убила твою дорогую Элеонну. Возможно, ты с радостью сбыл ее с рук, чтобы глаза не мозолила, паршивка. — Кремкрих задумался. — Надо же, получается, что каждый из них убийца своих родителей. Надо и это довести до их маленьких умишек».
Его речь прервал стук в дверь. В комнату заглянул стражник.
— Ваше величество, к вам господин Гретхлиб. Прикажете впустить?
Кремкрих махнул рукой, и стражник посторонился, пропуская посетителя. В комнату вошел человек в сером.
— Ваше величество, как было обещано, информация за день: интересующие вас личности ни с кем в контакт не вступали, прогулялись по Королевской площади и вернулись на постоялый двор. Об их дальнейших действиях сообщу, как только появится информация.
Кремкрих задумался.
— Где, говоришь, они остановились?
— В «Приюте усталого путника», у южных ворот, ваше величество. Но потом перебрались в другое место.
— И где же они сейчас? — Кремкрих насторожился, чуя подвох.
— Пока неизвестно. Мои люди это выясняют, и в самом скором времени...
— Чт-о-о?! — Кремкрих вскочил на ноги. — Вы их упустили?!
— К утру они будут найдены, — спокойствие неприметного господина осталось нерушимо.
— Уж постарайтесь. Иначе постарается мой палач.
— Утром, самое позднее — в обед, я сообщу вам информацию об их местонахождении.
— Ладно, идите, — мрачно произнес Кремкрих, снова садясь в кресло.
Гретхлиб исчез.
«Скользкий тип, — произнес Кремкрих, обращаясь к телу Ульриха. — И имя дурацкое. Хотя, уверен, что оно не настоящее. Знаешь, Ульрих, у меня от него мурашки бегут, жуткий он какой-то. Шустрый, опасный, словно стилет в рукаве прячет. А лицо... Ты видел его лицо, братец? Вот и я нет. И это, пожалуй, к лучшему. Наверняка те, кто его видят, долго не живут. — Кремкрих поежился. И, обернувшись к двери, рявкнул: — Стража! Чаю мне, живо! — После чего снова посмотрел на Ульриха: — Холодно тут, кровь стынет».
Глава 14. Полуночная гостья
— В следующий раз в малявку будешь превращаться ты! — сердито воскликнула Онере, став наконец прежней.
Постоялый двор в противоположной части города, где они нашли новое пристанище, был местом, где останавливались люди семейные, и дедуля с внучкой никого здесь не удивили.
Заняв крошечную комнатку на чердаке, единственную, которая оказалась свободна, они вернули себе обычный вид, и Онере, как и предполагал Рейн, сразу начала возмущаться. Уходить пришлось в спешке, и Рейн превратил ее в девчушку без всякой договоренности.
— Не хочу я быть такой мелюзгой! — повторила она, всматриваясь в кривоватое зеркало с отбитым краем, висящее на стене, словно не веря, что лицо снова стало ее собственным.
Затем она оглядела комнату и нашла новую причину для недовольства.
— А чего это здесь одна кровать? Мы что, будем спать вместе?
— Можешь спать на полу. Если хочешь, чтобы тебя сожрали крысы, — ответил Рейн.
Онере обиженно засопела.
По дороге, чтобы проверить, нет ли слежки, дедушка и внучка зашли в трактир перекусить (бедняжке Онере пришлось есть детскую тыквенную кашу, которую она терпеть не могла), поэтому о еде можно было не беспокоиться, а сразу ложиться спать. День был долгим, и Рейн, с ног валясь от усталости, так и сделал.
— Имей в виду, — предупредил он, залезая под одеяло, — будешь пинаться или толкаться — спихну на пол.
Постояв посреди комнаты, Онере вздохнула, посмотрела на грязный пол и, задув свечу, нехотя заняла вторую половину кровати.
А затем ей приснился очень странный сон.
Вначале она услышала голос тихий-тихий, еле слышный: