— Чего ты там забыл? — бубнила девчушка себе под нос. — Мы зачем в город пришли? По рынкам разгуливать? Может, пора уже дело делать?.. Ну, чего ты молчишь? Скажи хоть что-нибудь!
Но коварный старик пребывал в безмолвии, внимательно глядя по сторонам. Длинные ряды прилавков, галдящая толпа — рынок бурлил, словно ведьмин котел. Мимо прошествовал краснолицый торговец с лотком, зычно выкрикивая «Сладости! Сладости».
«А вот кому! Теплые, красивые...», — баба, обвешанная платками, словно ритуальное дерево, прошла и исчезла из виду.
Толкаясь и смеясь, пронеслась стайка оборванных мальчишек, хватая все, что можно ухватить, ловко уворачиваясь от тумаков и затрещин. Старик и девочка влились в бурную людскую реку и двинулись вперед, подхваченные потоком.
Вскоре девчушка обзавелась большим леденцом на палочке, что немного улучшило ее настроение и временно прекратило поток вопросов. Старик, держа ее за руку, упорно двигался вперед.
Наконец он потянул девчушку в сторону, туда, где в закутке между рядами, в малоприметном тупичке, разложила свой товар неприятного вида особа с крючковатым носом и колючими бегающими глазками. Товар у тетки тоже был неприятный: сушеные пауки, змеиная кожа, зубы, бутыль, полная каких-то шариков, в которых, если присмотреться, можно было разглядеть зрачки... Безобидней всего выглядели пучки трав, но и у них был такой вид, что прикасаться к ним лишний раз не хотелось.
Уставившись на бутыль с глазами, девчушка застыла, а затем, вытащив леденец изо рта, нахмурившись посмотрела на дедулю.
Тот, бросив старухе золотой, указал пальцем на скрюченный черный корень, притулившийся сбоку. Старуха сунула монету в карман и протянула ему покупку, внимательно вглядываясь в лицо.
— А не встречала ли я тебя раньше, мил человек?
Старик не ответил, сунул корень за пазуху и торопливо двинулся прочь.
Всю обратную дорогу девчушка была удивительно молчалива, то и дело поглядывая на своего спутника. Старик тоже помалкивал. Так они и добрались до своего временного жилища, не проронив ни слова.
Едва приняв свой истинный облик, Онере вцепилась в брата:
— Зачем тебе этот корень?
— Надо, — ответил Рейн, избегая встречаться с ней взглядом — попадаться на крючок Видящей ему не хотелось. Он отцепил от себя пальцы сестры, стараясь не морщиться от боли, вспыхнувшей в старом шраме, который та ненароком задела.
— Я знаю только один способ использования Черного корня, — обличающе заявила Онере.
— А я — два. И что?
— А теперь скажи, что хотя бы один из них не ведет на Темную тропу.
Рейн прищурился.
— Откуда ты знаешь про Темную тропу?
Онере скривилась.
— О, да, только вам, магам, дано знать о сумрачной стороне. Куда уж нам, деревенщинам из леса, — она посмотрела на хмурое лицо брата, вздохнула и нехотя пояснила: — Ладно. Остикус рассказывал. Он говорил, что с Темной тропы живыми не возвращаются.
— По-твоему, я похож на привидение?
Онере замерла. Глянула на него с подозрением.
— Да ладно, врешь! Хотя... тогда понятно, чего ты такой странный.
— Чего это я странный? — насторожился Рейн.
— Да так, ничего, — Онере мстительно улыбнулась.
Понимая, что она пошутила, Рейн незаметно выдохнул, достал из пакета корень и, рассматривая его, уселся на край кровати.
— И все-равно эта твоя идея мне не нравится, — завила Онере.
— У тебя есть вариант получше? Сама посуди: вычислить нас — дело времени, маскировка поможет ненадолго. Пока у нас есть шанс повернуть ситуацию в свою пользу, надо его использовать. Я могу пройти во дворец Темной тропой и найти отца. Затем мы вернемся туда вместе. Иначе я не знаю, как мы там будем его искать — дворец огромен, куча комнат, подвалы и много еще чего. Понадобится полжизни...