— Ты ведь заранее это придумал, да? — произнесла Онере сердито.
— Я не вижу других способов, — нехотя ответил Рейн. Он отстегнул от пояса ножны и протянул сестре. — Держи, это Элбрет.
Онере с сомнением оглядела короткий невзрачный клинок.
— По-моему, Элбрет выглядел немного... по-другому.
— Если я не вернусь, чары спадут, и он станет прежним. Заберешь его себе. А это, — он достал из мешка сверток, — твой пропуск к Кремкриху, его кинжал. Но лучше всего, если я не вернусь, просто уходи. Забудь обо всем и отправляйся домой, если тебе дорога жизнь.
— Не дождешься! — заявила Онере. — Я пойду с тобой!
— Нет!
— Но почему? Ты сам сказал, что с Темной тропы можно вернуться.
— Не тебе.
— И чем ты лучше меня? Да я, если хочешь знать...
— Нет, — произнес Рейн так, что Онере поняла — спорить с ним бесполезно. Рейн устало вздохнул, чувствуя, как еще не открытая Тропа каменной тяжестью давит на плечи. Ему очень хотелось избежать этого пути, но иной дороги он не видел. — Остикус был прав, живые оттуда не возвращаются, — произнес он. — Я вернулся, потому что...
Громкий стук в дверь не дал ему договорить.
Глава 16. Кремкрих
Куча костей на серебряном подносе — вот и всё, что осталось от жареной куропатки после того, как ею отобедал Кремкрих. Бокал вина тоже был пуст. Оставив поднос на бархатном покрывале рядом с лежащим телом, Кремкрих встал и прошелся по комнате. Остановился у окна, глянув наружу через цветной витраж — мир оказался зелено-желто-красным, слегка искаженным неровностью стекла.
Затем, расправив складки изумрудного плаща и почесав нос, он произнес: «Знаешь, Ульрих, а твои щенки оказались хитры. Мои шпионы до сих пор не могут найти их след. Найдут, конечно, не сомневайся. Только тебе же хуже — дольше придется ждать. Вот нет чтобы прийти самим — я бы их быстренько порешил — и дело сделано. Буяны устранены, король счастлив». — Он тяжело вздохнул — последняя, седьмая куропатка все-таки оказалась лишней — и еще раз прошелся по комнате.
«Ах, Ульрих, Ульрих. Иногда я думаю — ну зачем мне все это: искать тебя и твоих отпрысков столько лет, потратить кучу денег и нервов, извести столько народа… А сколько монет в казну эти людишки могли бы принести, оставаясь живыми. А потом понимаю — нет, надо. Иначе никак. Ты ведь сам понимаешь, хороший враг — мертвый враг. Я хочу жить спокойно, не ожидая удара в спину. А как мне спокойно жить, если щенки твои могут в любой момент поднять голову и пойти отвоевывать свой законный, как им думается, престол? Как мне жить спокойно, когда ты столько лет где-то прятался, наверняка замышляя отомстить? Ну, признайся, замышлял ведь, а? — Кремкрих посмотрел на кровать. Ответа не получил и махнул рукой. — Неважно, больше тебе это не грозит, на том свете козней не построишь. А если и постоишь, мне они не навредят».
От этой мысли его настроение пошло вверх, Кремкрих блаженно зажмурился. Затем открыл глаза, скользнул взглядом по комнате и, увидев стоящий на камине портрет малыша Ранмара, задумчиво произнес: «А я ведь помню твоих детишек. Интересно, я их узнаю, когда увижу? Девчонка, помнится, была похожа на мать. А мальчишка — весь в тебя, такой же упрямый. С удовольствием посмотрю, какими они стали. Прежде чем убью. У тебя на глазах, между прочим, да! Всегда мечтал это сделать!»
В дверь постучали, и Кремкрих скривился, недовольный, что ему помешали насладиться представшим перед внутренним взором зрелищем.
— Ваше величество, — человек в сером плаще выглядел как всегда невозмутимым и сдержанным, — думаю, я напал на след. Есть информация, что сегодня какой-то старик купил на рынке Черный корень. Ведьме-торговке он хорошо запомнился — с ним была девочка лет восьми. Насколько я знаю, маги способны на такие фокусы, — Кремкрих кивнул, и человек в сером плаще, продолжил: — До завтра мы выясним, они это или нет.
«Черный корень? Любопытно, — произнес Кремкрих, когда за Гретхлибом закрылась дверь. — И что дальше? Знаешь, Ульрих, — он повернулся к кровати. — Возможно, я погорячился — убить на твоих глазах удастся лишь одного твоего ребенка, второй решил сам свести счеты с жизнью. Или они решили проделать это вместе? Любопытно. — Он обхватил пальцами подбородок. — Хотя, как по мне так лучше умереть здесь, неважно какой смертью, чем сгинуть на Темной тропе. Интересно, что они задумали?»