— Да ладно, я всего лишь сказал ей правду. Разве не так? Разве не из-за этой никчемной девчонки ты ушла в мир теней? А ты, Ульрих, разве не из-за нее лишился всего, что имел: короны, власти, титула, денег... Если бы в ту роковую ночь твоя сентиментальность уступила здравому смыслу, ты, возможно, остался бы королем, пожертвовав всего лишь одним ребенком, которого и не особо-то любил.
— Замолчи! — в гневе воскликнул Ульрих.
— Да-да, — скривился Кремкрих и, глянув на Онере, продолжил: — Папочка не слишком жаловал тебя после кончины супруги. Ведь причиной ее смерти стала ты. Ты и только ты сделала свою семью несчастной! Только благодаря тебе я получил возможность взойти на трон, потому что папочка твой был так убит горем, оплакивая твою мамочку, что я без проблем расставил капканы у него за спиной. Спасибо тебе, дорогая племянница, — Кремкрих шутливо поклонился. Лицо его сияло от удовольствия при виде того, как замерла и побледнела Онере.
— Не слушай его, дочь! — произнес Ульрих. — Этот подлый змей льет яд в твои уши.
— Да-да, — кивнул Кремкрих, — только этим и занимаюсь. С каких это пор правда стала ядом?
И в тот же миг в Онере полетел огненный шар. Та метнулась в сторону, запнулась и упала. В ту же секунду алая вспышка слетела с ладони Кремкриха. Понимая, что уклониться не успевает, Онере услышала, как вскрикнули родители.
— Сдохни, урод! — рявкнул над ухом знакомый голос, и Онере, приоткрыв один глаз, увидела, как остатки алого пламени искрами рассыпаются в воздухе, ударившись о щит Рейна.
Удар. Защита. Удар… Запах тлеющей ткани — очередной шар Кремкриха задел бархатный порог над кроватью. Поток алого пламени задел Онере, оставив красный росчерк ожога на щеке, и из защиты Рейн перешел в нападение.
Не оставшись в долгу, уворачиваясь от града огненных стрел и ледяных осколков, Кремкрих послал поток огня в призрачные силуэты родителей и почти одновременно с этим — в Онере, понимая, что Рейн не сможет разорваться надвое. И отскочил, чудом успев защититься, когда потоки магии рикошетом отбились сразу от двух щитов.
— Но как?! Как ты это сделала?! — оторопело произнес он, глядя на Онере. — Ты же... я же своими руками уничтожил твои магические способности, когда ты была еще младенцем.
Со страшным криком Элеонна сорвалась с места, желая вцепиться мерзавцу в горло... но смогла лишь прошипеть проклятье ему в лицо — руки призрака прошли насквозь.
— Да, я сделал это, злобная ты мегера! — выкрикнул с нескрываемым злорадством Кремкрих.
— У тебя ничего не вышло, — произнес Ульрих. — Магию нельзя убить. — Его спокойный, чуть насмешливый голос, заставил Кремкриха взвиться на дыбы. В призрачную пару полетели проклятья вперемешку с огнем и осколками. И все также, не достигая цели, они разбивались в пыль, разлетались дымом и уходили в никуда. Защиту держал Рейн. Онере, очумело глядя на свои руки, пыталась понять, как же она сделала то, что сделала. А затем, когда Кремкрих, не упуская момента, окатил и ее потоком огня, выставила ладонь вперед, и чудо произошло вновь — огонь вздыбился и повернул обратно.
Онере не верила глазам — она никогда не владела магией, ничего подобного никогда с нею не случалось. Впрочем, времени удивляться не было, и Онере попыталась внести посильный вклад в битву, используя внезапно обретенные способности.
Ничего, кроме защиты, сделать не получилось. Что ж, это лучше, чем ничего, рассудила Онере, закрывая их с Рейном щитом.
Вскоре она заметила, что силы брата начали слабеть. Балдахин над кроватью дымился, роняя искры на бархатное покрывало. Туда, где лежало тело отца. Зеленоватое свечение оставалось на месте, но Онере понимала, если горящая конструкция рухнет, хоронить будет некого.
Когда Рейн пропустил второй удар кряду, Онере убедилась, что подозрения не беспочвенны. А когда повернула голову, чтобы взглянуть на брата, то от увиденного чуть сама не превратилась в пепел.
Глава 25. Двое в сумерках
Они бежали вверх по бесконечно длинной прямой лестнице. И если для Второго это не представляло сложности, то Рейн, будучи хоть и выносливым, но все же человеком, вскоре устал. Выжав из себя последние силы, он остановился, уперев руки в колени, чтобы отдышаться. Горло жгло, сердце выпрыгивало из груди...