— Мой сын Рейн погиб! И у него не было близнеца. Убирайся, нечисть поганая!
Полыхающий синим шар легко преодолел защитную стену. И превратился в облако пара, нейтрализованный Рейном.
— Я — не близнец, — произнес Второй. — Я — его мертвая половина. Ты... точнее, отец в нашем мире, успел разделить жизнь и смерть.
— Глупые сказки! Это невозможно!
— Возможно, — ответил Рейн, не отрывая взгляда от лежащего на полу — парень был мертв.
— Разделение отнимает жизнь!
— Его жизнь и так закончилась. Время на исходе.
— Должно быть, твой отец — настоящее чудовище, раз решился на такое, — произнес Ульрих. — Обречь половину души своего ребенка на вечное одиночество в сумраке... Может, это и мертвая половина, но чувство потери у нее все-равно останется. Я не могу так поступить со своим сыном.
Рейн посмотрел на Второго, тот отвел взгляд и вполголоса произнес:
— Надо же, сроду бы не подумал, что кому-то есть до этого дело… Знаешь, — обратился он к Ульриху, — тот, с сумрачной стороны, это переживет. Со временем. Зато ты сохранишь жизнь своему сыну.
Ульрих посмотрел на Онере, опустил руки, и свечение медленно погасло.
— Кто вы такие? — снова повторил он. — Если вы — разделенная душа, то почему вы оба находитесь здесь? Две половины не могут быть рядом, в этом и суть. Или вы нашли способ обойти правило?
— Ищем, — ответил Рейн.
— И найдем, — добавил Второй. И напомнил: — Время уходит.
Ульрих посмотрел ему в глаза.
— Это тебе досталась смерть, верно?
Второй не ответил, только усмехнулся, не отводя взгляда.
— Если получится, ты присмотришь за моим сыном хотя бы первое время?
— Я присмотрю, — отозвался Рейн, и Второй опустил взгляд. — Теперь это мой мир, так что это буду я.
— Я буду рядом, — положив руку ему на плечо, сказал Второй.
Ульрих озадаченно нахмурился, но время действительно поджимало, и он не решился тратить его на расспросы.
Поднявшись, он направился к сундуку, стоящему в углу комнаты.
Рейн понятия не имел, как отец проводил ритуал разделения, поскольку в тот момент находился уже за порогом смерти. Зато теперь увидел всё.
Увидел и содрогнулся.
Когда все закончилось, Рейн обнаружил, что находится в крепких объятьях Второго.
— Не ожидал, что ты такой впечатлительный, — усмехнулся тот, отпуская, стоило Рейну пошевелиться.
Сразу стало холодно и тоскливо, ладонь метнулась в поисках Эльды... и оказалась поймана рукой стоящего рядом Второго. На пару мгновений, но от этого стало легче.
В отличие от Кремкриха с его перстнем, Ульрих открыл темную тропу иным способом — бросил наземь щепотку алого порошка, распылив ее заклинанием. Серым облаком закружилась тьма, сгущаясь и разрастаясь...
Постепенно в темном облаке начал проступать силуэт, напоминающий того, кто лежал сейчас бездыханным у пылающего очага. А когда тот, сумрачный Онере, полностью превратился в своего двойника, алая вспышка разорвала мир надвое…
Когда сияние померкло, темная тропа была все еще открыта, и оттуда растерянным взглядом смотрел парень. Его живая половина, лежащая у очага, шевельнулась, дернулась поврежденная рука, а затем раздался такой крик боли, что Рейн вскинул ладони к ушам. Прежде он не помнил, как это было с ним. Сейчас же он вспомнил всё.
Прошлое и реальность перемешались, и он уже не понимал, где находится. Он чувствовал, что его обнимают, слышал голос Второго, что-то говорящего отцу… куда-то шел, и кто-то все это время держал его за руку...
Затем наступила тишина, свет сменился сумраком, а буря на душе — покоем.
Он открыл глаза и понял, что снова находится на сумрачной стороне, голова покоится на боку Эльды, громко урчащей от удовольствия, а Второй сидит рядом с парнем, похожим на Онере, и что-то ему нашептывает. «Зови его, зови, он услышит», — донеслось до Рейна.
Парень не реагировал, лежал с закрытыми глазами и даже не шевелился, однако Второго это не останавливало.