Онере усмехнулась.
— Ладно, вымогательница. Пополам.
— То-то же. Только чур я первая, а то я тебе не доверяю, вдруг выхлебаешь все сама...
Онере страдальчески вздохнула, взяла со стола стакан, отлила в него половину и протянула Хайни.
— Ну уж нет, мне — эту, — вредина указала на бутылочку.
Скроив сердитую мину, Онере оставила стакан себе.
— Сядь куда-нибудь, а то упадешь, — предупредила она, закрывая дверь на ключ.
— Без тебя знаю.
Несколько мгновений спустя мир перевернулся.
* * *
Чудовище атаковало, не зная устали, яростно сверкали глаза, щелкали жвала… Второй чудом успевал уворачиваться, сил оставалось все меньше. В отличие от противника, похвастаться точностью он не мог — ему лишь раз удалось чиркнуть кинжалом по паучьей ноге, да и то без толку – паук даже не вздрогнул. О том, чтобы его уничтожить, оставалось только мечтать. Как и о том, чтобы выбраться из передряги живым.
Однако Второй сдаваться не собирался, зная, что будет стоять до конца, поэтому скакал, как заяц, из стороны в сторону. Попытка заманить паука в его же паутину не сработала — тварь оказалась умнее.
Когда силы почти закончились, а подозрение, что помощь не придет, переросло в уверенность, паук бросился на него в хитром прыжке с выпадом в сторону. Понимая, что увернуться не успевает, Второй зажмурился, готовый принять смерть, жалея только об одном — что так и не смог помочь Рейну...
И в этот миг пространство взорвалось звуками: крики, топот, свист рассекаемого воздуха...
Распахнув глаза, Второй обнаружил, что вокруг царит хаос: паук, размахивая конечностями, пытается стряхнуть вцепившуюся в него Онере. С другого бока Остикус лупит его своим посохом. Еще один Остикус, только моложе и в другой одежде, колотит паука по другому боку, а позади в страшилище швыряется невесть откуда взявшимися камнями Хайни.
Понимая, что это единственный шанс, Второй поднырнул под паука и всадил кинжал, распарывая ему брюхо.
Чудовищный визг разорвал пространство, паук взметнулся в предсмертной агонии, круша все на своем пути... и мир разлетелся в клочья.
* * *
Рейн открыл глаза и огляделся: в окно заглядывали последние закатные лучи, пахло травами, огонь в очаге почти погас. На лавке в углу комнаты спал Второй. У стола на табурете, уронив голову на руки, спал Остикус, который, впрочем, тут же зашевелился — мутный взгляд его прошелся по комнате, остановился на Рейне и постепенно обрел ясность.
Следом проснулся Второй, потирая лицо ладонями, сел, сонно глянул на Рейна и произнес:
— Ты как?
Тот же вопрос задал ему и Остикус. Рейн посмотрел на них озадаченно, не понимая, что происходит. Потом прислушался к себе и вдруг понял, что ощущает себя намного лучше — сон действительно пошел на пользу.
Поднявшись, Остикус подбросил в очаг поленья и повесил над огнем чайник.
— А вот теперь можете задавать вопросы, — произнес он, когда ароматный травяной напиток оказался разлит по кружкам.
* * *
В то же самое время в королевском замке другой Остикус, более зрелый годами, тоже пил чай.
— Что это была за тварь? — спросила Хайни, обхватив руками свою кружку.
Остикус отпил глоток из своей и наконец ответил:
— Я не знаю ее имени. Могу лишь сказать, что она как-то связана с сумрачной стороной и очень могущественна.
— И все же он ее прикончил! — воскликнула Онере, взмахивая рукой. Чай из ее кружки чудом не выплеснулся на стол.
— Я все-таки не понимаю, — не унималась Хайни, — что это за паук, что это за место, и зачем этот ваш парень туда подался?
— Не знаю, — ответил Остикус. — Достаточно того, что он попросил помощи и успел ее получить. Лучше ответьте, что там делали вы?
Хайни и Онере переглянулись.
— Мы пошли помогать тебе, — заявила Онере.
— А разве я вас звал? — голос Остикуса сделался обманчиво-спокойным. — Вы понимаете, что не следует совать нос куда попало? А если бы эта тварь вас убила?