А потом появилось имя — Харальд. Он уцепился за это имя, как утопающий за обломок доски, и принялся звать, не размыкая губ, мысленно повторяя этот набор звуков, пытаясь вытащить из памяти хоть что-то еще, чтобы дополнить картину. Он чувствовал — это важно. Он чувствовал — это свет. К этому свету ему и нужно идти. Или ползти, если идти не получается.
Медленно-медленно, по крупицам, память начала связывать разрозненные отрывки: лес, снег, кровь, боль... много крови, накатывающая волна забытья... защитная сфера, огонь очага, почему-то совершенно не греющий... искаженное отчаяньем лицо отца... тьма, тишина, смерть... шепот... вспышка, разрывающая душу, тело, всю человеческую суть... боль, делающая белое черным, а смерть — жизнью... призрачное серое марево, комната по ту сторону пелены, отец, горестно склонившийся над чьим-то телом... его телом! шевельнувшимся, живым... Крик, и имя, снова сорвавшееся с губ — Харальд!.. Харальд — это я! Я здесь!..
И в тот же миг осознание произошедшего навалилось на него, погребая под собой, ломая кости (разве у призраков есть кости?), расплющивая тело (разве у призраков есть тело?), разрывая душу (как можно разорвать то, чего уже почти не существует?).
И он закричал, произнося то единственное, что только и мог удержать сейчас его разум: «Харальд!!»
Красные светящиеся глаза, тьма, похожая на огромное жуткое существо — все это надвинулось на него так стремительно и безвозвратно, что он понял — это конец. И едва ли расстроился...
Крик, грохот, вспышка магии, дробящая пространство... жуткий нечеловеческий вой, переходящий в рычание... Снова крики, теперь уже в несколько голосов, один из которых показался очень знакомым, почти родным... Попытка открыть глаза... Еще одна попытка...
* * *
Увиденное повергло Второго в ступор: сумрак пылал, озаряемый всполохами огня, исходящего из глаз Эльды. Узнать ее можно было с трудом — огромная, раздувшаяся до невероятных размеров, она напоминала того жуткого паука, с которым он недавно сражался. Вот только сейчас с нею бился другой — он узнал его почти мгновенно, хотя видел лишь раз — размахивая легендарным королевским мечом, Элбретом, с темной тварью сражался Харальд, живая половина души из «мира крови». Его мертвая половина находилась тут же — именно вокруг нее он и описывал круги, не давая Эльде приблизиться.
Рейн и Второй бросились на помощь. Магия и кинжалы, разящие заклинания — в ход пошло все. Но силы оказались неравны. Трое против стража, — подумал Второй, — четыре половинки, две разделенные души, одна из которых все еще не пришла в себя. Раньше, во время долгих одиноких скитаний по сумрачной стороне, Второй считал, что биться с Эльдой — безумие, потому что Эльда — это смерть. А сейчас, когда они дрались с нею, пусть пока и безрезультатно, он вдруг понял, что верит — сообща ее можно победить. И, вспомнив, чему успел научить его Остикус, пока Рейн спал, он мысленно позвал: «Онере!!»
* * *
Остикус как раз объяснял своим ученицам, чем отличается мысль от зова, когда Онере внезапно застыла, взгляд ее сделался пустым. Остикус легонько тряхнул ее за плечо, пытаясь вернуть в реальность, однако та возвращаться не спешила.
Хайни переводила напряженный взгляд с нее на Остикуса, пытаясь понять, что происходит…
Наконец Онере шевельнулась и выдохнула:
— Эльда.
* * *
Темная тварь наступала, стремясь добраться до неподвижно лежащей второй половинки души Харальда. Выпады, атаки, броски — все это напомнило Второму недавнюю битву. Понимая, что зов остался без ответа, и полагаться придется только на себя, он яростно отбивался кинжалом.
Вся эта суета толку приносила мало, лишь раззадоривая темную сущность. Было видно, что та играет, выматывая противников, чтобы, когда надоест, нанести последний, сокрушительный удар.
Силы таяли, словно лед под летним солнцем. И когда их совсем не осталось, а надежда на счастливый финал почти умерла, послышался шум, и, выскочив из ниоткуда, к ним присоединились Остикус, Онере и Хайни.
Битва разгорелась с новой силой.
Шестеро против стража, — и сил все равно не хватало. Трое были измотаны до предела, вся нагрузка пала на подошедших, один из которых был хоть и крепким, но все же стариком. Какое-то время они атаковали, затем перешли в оборону. Самой стойкой оказалась Хайни, но вот запнулась и она. От удара смертоносной лапы ее защитил клинок Онере.