Второй сел и, скривившись, дотронулся до своего затылка. Несмотря на осторожность, голову обнесло болью. Он сжал зубы, успев подавить вскрик, однако Рейн все-равно расслышал. Увидев, как тот протягивает руку, Второй, зажмурился, ожидая новой вспышки боли... и ничего не почувствовал, кроме приятной прохлады. Захотелось расслабиться и уснуть, и то обстоятельство, что он сейчас сидит в клетке, на какое-то мгновение стало неважным.
Рука исчезла, и боль вернулась, но уже едва ощутимая, такая, на которую можно не обращать внимания. Рейн, отвернувшись, снова уставился вдаль.
— Спасибо, — произнес Второй, на что Рейн только улыбнулся краешком губ, давая понять, что ничего существенного не сделал — разговаривать его все еще не тянуло.
А вот у Второго, стоило уму вернуть ясность, появилось множество вопросов. Первым делом он огляделся: клетка оказалась маленькой — голова едва не касалась верха. Затем посмотрел туда, куда был устремлен взгляд Рейна, и вздрогнул. Их клетка оказалась одной из множества расставленных по периметру утоптанной земляной площадки. Большинство клеток пустовало. В центре площадки горел костер. Куда подевались обитатели пустых клеток догадаться оказалось несложно — длинный коридор из палок, украшенных человеческими головами, уходил вдаль. Что происходило с остальными частями обезглавленных тел, тоже не стало для Второго загадкой — у входа на поляну белела груда человеческих костей, рядом валялся котел.
— Как мы здесь оказались? — спросил Второй, сердито глянув на Рейна. — Мы же могли шарахнуть их магией, там, в лесу.
— Это было опасно, — ответил тот, не поворачивая головы.
— Опасно?! — Второй уставился на него во все глаза. — А здесь, по-твоему, не опасно? Хочешь пожертвовать свою голову для их чудесной коллекции?
— Не особо, — все также меланхолично ответил Рейн, и Второй так и не понял, на какой из вопросов тот дал ответ. – Отсюда мы выберемся без проблем, а там бы мог пострадать невиновный.
— Думаешь, кто-то из этих уродов может быть невиновным? Да они сожрут нас и не подавятся! Они же...
— Там был кто-то другой, — произнес Рейн, заставив Второго замолкнуть на полуслове.
— Какой еще другой?
Рейн не ответил, продолжив всматриваться вдаль.
— Слушай, может хватит?! — взорвался Второй. — Заканчивай уже со своими загадками и говори, как есть! Ну невозможно уже, правда! С самого начала в этом дурацком мире ты только и делаешь, что молчишь, каждое слово приходится из тебя клещами вытаскивать!
Рейн посмотрел на него недоуменно, затем пожал плечами, искренне не понимая, чего он так возмущается.
— Кто-то еще шел за нами следом и не хотел показываться. Если бы мы прикончили этих, то и в того могли бы случайно попасть, — объяснил он.
— Ну а чего мы теперь-то здесь сидим? Он снова околачивается поблизости?
Второй кивнул.
И в то же мгновенье грянули барабаны.
— Да ну его куда подальше! — возмутился Второй. — Валим отсюда, а не то нас сожрут!
Барабанный бой с каждой секундой становился громче, а Рейн по-прежнему не двигался.
— Да ты чего?! — тряхнул его Второй. — Жить надоело?
— Тихо, — оборвал его Рейн, — не ори.
Второй замолк, увидев показавшуюся на дороге процессию.
Толпа оборванных безумцев, украшенных перьями, с вымазанными белым лицами, под бой барабанов двигалась к площадке, толкая перед собой мальчишку лет десяти со связанными за спиной руками. Конец веревки держал уже знакомый детина, на поясе у него болтался кинжал Рейна.
Мальчишка был не из здешних — одежда его, пусть и местами порванная, очень отличалась от той, что была на безумцах: плотные домотканые штаны, легкая, но добротная холщовая куртка и сапоги из хорошо выделанной кожи. Он не выглядел ни бродягой, ни странником, ни безумцем. И с головою дружил, стараясь не нарываться на удары. Однако конвоиру доставляло удовольствие пинать и толкать, поэтому логика мальчишке не сильно-то помогала. Всклокоченные волосы его местами запеклись от крови.
Едва процессия оказалась на площадке, барабаны смолкли. Мальчишку толкнули вперед, и он растянулся на земле. Второй дернулся, и на плечо ему легла рука.