— Не время, — шепотом произнес Рейн.
Веревка натянулась, вздергивая мальчишку на ноги. Парнишка имел изрядный запас гордости, — было видно, что ему больно, но он не издал ни звука.
Главарь рявкнул что-то, и двое, отделившись от толпы, потащили котел к огню. Мальчишку потянули туда же. В руке главаря блеснул нож.
— А вот теперь пора, — произнес Рейн, встряхивая руками, и клетка развалилась на части. Скинув с себя обломки, Второй попытался вскочить, да не тут-то было — ноги затекли от долгого сидения в неудобном положении. Покачнувшись, он плюхнулся обратно. Однако это не помешало ему запустить огненным шаром в замершую толпу. Людоеды с воплями бросились врассыпную. Главарь дернул мальчишку на себя, решив использовать его в качестве щита... Однако тут же, завопив, отшатнулся — вокруг мальчишки вспыхнула зеленью защитная сфера.
Мальчишка выдернул веревку и рванул прочь. Убежал он недалеко — долговязый мужик с перьями на голове подставил ему подножку и попытался схватить, когда тот упал. Уже наклонялся, чтобы поднять веревку, и тут Второй шарахнул его сгустком синего пламени, заставив отскочить.
— Прикрой меня и бей на поражение, — произнес Рейн, бросаясь к мальчишке.
Дикари пришли в себя и теперь снова стягивались в кучу, злые и жаждущие крови. Второй сменил парализующие удары на разящие, и в паршивца, пытающегося пронзить копьем бегущего Рейна, полетел уже не синий, а ярко-алый сгусток пламени. Прервав замах, копьеметатель мешком рухнул наземь.
Второй отразил удар подобравшегося сбоку дикаря и увидел, как главарь бросился с ножом на Рейна, который, уже вернув свой кинжал, помогал мальчишке подняться. Занесенную над его головой руку объяло алое пламя, растекаясь дальше по телу, и жрец упал набок, задыхаясь в предсмертных криках.
Закинув мальчишку на плечо, Рейн бросился прочь, предоставив Второму самому разбираться с нападающими, что тот и сделал, разя направо и налево лезущих к нему дикарей и прорываясь вслед за другом.
Он уже решил, что опасность миновала, когда спину пронзила боль. Пробежав еще пару шагов, Второй упал на утоптанную землю, и м поглотила тьма.
Глава 36. Взгляд из тьмы
Когда Второй пришел в себя, то первым делом почувствовал качку. Было темно, слышался плеск воды под веслами, пахло рекой. Взгляд открытых глаз уперся в россыпь звезд на черном небе, и это было единственным, что можно было увидеть — повернуть голову не удалось, так же, как и пошевелиться.
Второй понял, что связан, и его куда-то везут, скорей всего, одного — судя по ощущениям, лодка была маленькой, кроме него и гребца в ней больше никто бы не поместился. От мысли, что рядом нет Рейна, его захлестнуло отчаянье. Чем дольше они находились вместе, тем труднее было Второму представить себя без него. Даже когда он целую вечность торчал в сумраке один, надеясь (хоть и не сильно), что когда-нибудь все же увидит вторую половину своей души, ему не было так тоскливо и одиноко как сейчас.
Тот, кто сидел на веслах, не издавал ни звука, поэтому составить хоть какое-то представление об истинном положении дел не представлялось возможным. Единственное, что оставалось — это смотреть в звездное небо и предаваться унынию.
Впрочем, это страдание длилось недолго — Второй сам не заметил, как уснул, убаюканный волнами и собственными безутешными мыслями.
Когда он снова открыл глаза, обстановка не изменилась: все та же лодка, все та же невозможность пошевелиться. Только небо стало светлей, предвещая утро. Гребец все также с тихим плеском работал веслами, наводя на мысль о легендарной реке, по которой души умерших переправляются на тот свет. И Второй неожиданно понял, что будь оно так на самом деле, он бы не сильно расстроился, потому что рядом все-равно нет Рейна. Из их странной парочки, бывшей прежде одной человеческой душой, лишь ему одному хотелось быть рядом со своей второй половиной. Рейну было все-равно. И если бы Второй исчез, Рейн бы, наверное, не заметил или даже вздохнул с облегчением, избавившись от своей копии.
От этих мыслей Второму стало совсем тоскливо. Поэтому, чтобы хоть как-то утешиться, он снова закрыл глаза и заставил себя уснуть.
Но и сны ему снились исключительно унылого свойства: он бежал по темной аллее, пытаясь догнать Рейна, и не мог — тот скрывался за поворотом. А когда Второй добегал до этого поворота, там оказывался тупик.