Путь отсюда был только один — через деревню, и уходить стоило как можно скорее. Однако рана Второго была глубокой, кровотечение — сильным, унести его отсюда не было никакой возможности — любое движение сводило на нет все труды Рейна по заживлению.
По поляне разносились вой и причитания, никому не было дела до скрытого от глаз пространства, на котором, затаившись как мыши, находились мальчишка, Рейн и неподвижно лежащий на земле Второй. Рейн надеялся, что им так и удастся остаться незамеченными до конца, однако не тут-то было — один из отвратительных детишек, грязный и всклокоченный, внезапно встретился взглядом с Рейном. Физиономия сморщилась, рот широко раскрылся, и, указывая на них пальцем, малец заверещал: «А-а-а!»
Не дожидаясь того, что произойдет дальше, Рейн бросил во внешний мир сгусток темно-бордового пламени, сбил с ног найденыша и упал рядом со Вторым. Даже сквозь защитную сферу, которая была неуязвима почти для всех магических воздействий, он почувствовал опаляющий спину жар.
Когда все кончилось, площадка была выжжена дотла, тела дикарей превратились в угли. Часть торчащих на шестах голов постигла та же участь.
Такой реакции, полученной от мальчишки, он не ожидал, — тот посмотрел на Рейна и с восторгом воскликнул:
— Да!
— Не знал, что ребенок в твоем возрасте может быть таким злорадным, — ответил Рейн.
— Они сожрали моих друзей! И я не ребенок!
— Как скажешь, — ответил Рейн, — а теперь не мешай, мне надо разобраться с раной.
Мальчишка кивнул и молча уселся на землю.
* * *
Рана не заживала. Рейн чувствовал как тают силы, некстати вспомнив, что, разгуливая по лесу, они со Вторым так и не успели поесть.
Мальчишка, понаблюдав за его попытками лечения, поднял валяющийся рядом тесак и принялся рассматривать лезвие, развернув его к свету. И только тут Рейн понял, что на самом-то деле не знает о нем ничего, и стоит тому размахнуться...
— Так я и думал, здесь яд, — мальчишка осторожно понюхал заляпанную кровью поверхность, — похоже на сок экки. Теперь понятно, почему у тебя ничего не выходит, — он посмотрел на Рейна. Взгляд его Рейну не понравился.
— Ну и...
— Четверть суток, не больше.
— Что «четверть суток»? — Рейн прекрасно понял, что тот имел в виду, но верить не хотел.
Мальчишка вздохнул.
— Дольше он не продержится.
— Ты-то откуда знаешь?
— Я умею видеть.
— Я тоже не слепой.
— Наш народ разбирается в травах, но даже мы не умеем исцелять такие раны.
— Ваш народ не владеет магией, – поняв, о чем идет речь, возразил Рейн.
— Магия — это не все. А... откуда ты знаешь?
Рейн вздохнул.
— Одежда, вид и повадки. Ты из лесного народа, верно?
— Да, но откуда ты о нас знаешь?
— Сделай одолжение, назови свое имя.
Мальчишка нахмурился, обдумывая его слова, и наконец ответил:
— Меня зовут Ос.
Рейн замер.
— Странно, — произнес он.
— Что странно?
— В моем мире это имя взял себе мой отец, когда решил исчезнуть и затаиться. Ты на него не похож. И что-то мне подсказывает, что зовут тебя по-другому.
— Вовсе не по-другому. Просто так короче.
Рейн всмотрелся ему в лицо. Затем понял и усмехнулся.
— Остикус, — произнес он.
Мальчишка уставился на него круглыми от удивления глазами.
— Откуда ты знаешь?
— Если я расскажу, ты мне не поверишь. Да и не время сейчас. Расскажи все, что знаешь об этом яде. Я должен спасти своего друга.
* * *
Информация Остикуса оказалась неутешительной — яд экки, распространяясь по телу в считанные минуты, выводил из строя все органы. Были травы, которые замедляли его действие, но противоядия не существовало. «Или его никто пока не нашел, — сказал себе Рейн, — только и всего».