— Это Ашниг, — произнес мальчишка с благоговением, — исток змеиной тропы. Это хороший знак, идем, — и он отправился вперед, перешагивая через корни.
Медленно и аккуратно, насколько это возможно, когда не видишь, что находится под ногами, Рейн последовал за ним.
— Вот, я же говорил, что это хороший знак, — мальчишка лучился радостью, оглядывая крошечную полянку, окруженную кустами с синими ягодами, на которые тут же и набросился. — Это михра!
Рейн впервые слышал это название, да и видел такие ягоды тоже впервые. Убедившись, что биться в конвульсиях Ос не собирается, устроив Второго поудобней, он присоединился к мальчишке. Ягоды оказались сладкими, что стало приятной неожиданностью, а то ему уже стало казаться, что все съедобные растения в этом мире имеют мерзкий вкус.
Позже, подкрепившись, он поставил защиту, окружив поляну непроницаемым для людей и зверей полем, и снова занялся раной Второго. Она по-прежнему выглядела устрашающе, не торопясь заживать, однако воспаление дальше не пошло, и это обнадеживало.
Рейн развязал повязку на своем предплечье, — в этот раз кинжалом пользоваться не пришлось, поскольку его порез тоже заживать не торопился, — отлипая, ткань надорвала рану, и по руке вновь побежала струйка холодной серебристой жидкости.
В этот раз слабость подступила не сразу, хотя он все-равно почувствовал ее крадущиеся шаги.
А когда яд Тьмы коснулся раны Второго, тот внезапно пришел в себя, и Рейн не знал, радоваться этому или переживать. Вскрикнув, Второй зашипел, сжимая зубы, и Рейн, чувствуя его боль как свою, положил вторую ладонь рядом с первой, забирая его боль себе. Шевельнуться Второй не мог (Рейн порадовался, что не забыл его обездвижить), но чувствовалось, что напряжение в его теле постепенно спадает.
— Потерпи, осталось немного, — произнес Рейн, — твоя рана слишком серьезная, я не могу залечить ее быстро. Терпи, сейчас будет больно, — и Рейн, проведя по предплечью, вновь приложил ладонь к его спине.
Второй застонал. В этот раз забрать его боль Рейн не мог, понимая, что и сам вот-вот отключится.
Он огляделся в поисках Оса, но тот куда-то исчез.
Темнота подступала.
Внезапно рядом раздался шорох листьев, — мальчишка выскочил из кустов, держа в руках мясистый стебель какого-то растения.
— Вот, это поможет. Прикуси, — он опустился на колени рядом со Вторым.
Тот с трудом разжал зубы, и мальчишка сунул кусочек разломанного стебля ему в рот. Второй скривился от отвращения. Средство помогло — вскоре Второй расслабился, выдохнул и закрыл глаза.
— Всё, — наконец произнес Рейн, убирая руку — Как ты?
— В порядке, — ответил тот.
Убедившись, что он говорит правду, Рейн еще раз осмотрел рану — улучшения были, но результат требовалось закрепить. Рейн прислушался к себе, понял, что сил должно хватить:
— Хорошо. Тогда нам лучше продолжить. Держись.
От болевого шока, который сопроводил следующую порцию попавшего на рану яда, Второй потерял сознание.
Он опередил Рейна ненадолго — когда тот снова попытался забрать себе его боль, силы подошли к концу, и Рейн тоже провалился в забытье.
Глава 38. Выход
— Зачем ты его спасаешь? Он — твоя смерть, — произнес отец.
Он сидел на старой коряге около хижины. Хижина эта давно разлетелась в щепки, отец умер, а Рейн покинул запретный лес навсегда. Однако сейчас жилище вновь было целым, а отец — живым и сердитым. — Неужели все мои усилия пропали даром? — Ульрих нахмурил брови. — Он должен был остаться на сумрачной стороне, чтобы твоя жизнь сохранилась.
— Думаешь, это правильно? — Рейн почувствовал, что начинает злиться. — Ты говоришь о нем, как будто он что-то ненужное, мусор.
— Так и есть.
— Нет! Это половина моей души, а душа не может быть мусором. К тому же, он живой.
— Да, в отличие от тебя. Так бездарно потерять свое тело... Сын мой, я тебя не понимаю — ты никогда не был настолько глуп и эмоционален, чтобы совершать подобные поступки. Ну хорошо, я могу понять, что тогда, в сумраке, пытаясь прорваться во дворец, ты не успел придумать ничего лучше. Но сейчас... Для чего сейчас ты так рискуешь своей жизнью? Яд, которым ты его лечишь, отравляет тебя самого. Ты ведь понимаешь, что теперь твоя рана сама собою не заживет.