— Если лесные люди не владеют магией, почему ты оставил сестру у них? — спросил он отца.
— Магия — это еще не всё. К тому же, я дал им защиту — у них есть купол, скрывающий деревню от посторонних глаз... Точнее, был, — призрак внезапно остановился.
Лес поредел и почти закончился. В низине, в просветах между деревьями показались крыши домов.
— Я вижу деревню! — воскликнул Рейн.
— Разумеется. После моей смерти защита исчезла.
Потянуло гарью. Чуткий слух Рейна уловил лошадиное ржание, крики и лязг металла. От внимания призрака это тоже не укрылось.
— Как мне найти сестру?
— Старейшина, Остикус, он знает. Поспеши, сын. Ты должен успеть!
И Рейн сорвался с места.
Глава 4. Пересечения
Остикус проснулся затемно и понял, что вчерашнее чувство тревоги никуда не делось. Вышел на крыльцо. Предрассветный сумрак начал редеть. Взгляд задержался на растущей возле дома березе, и беспокойство стало сильней — на голых ветвях расположилась стая ворон. За последние пятнадцать лет эти птицы ни разу не появлялись в деревне.
Остикус прислушался к миру — защита все еще была на месте, но что-то все-равно было не так.
Старейшина вернулся в дом и огляделся по сторонам. Скамья, стол, очаг… Когда на глаза попались сухие пучки трав, развешанные под потолком, решение нашлось.
Накинув теплый плащ, он вышел из дома и направился к избушке на окраине деревне. Жилище встретило его темными окнами — обитатели еще спали. Остикус постучал в оконную раму, через несколько секунд показалось сонное лицо женщины и тут же исчезло. Дверь открылась, и Остикус шагнул внутрь, в темноту, подсвеченную лампой в руке хозяйки.
Вскоре он вновь вышел на улицу, теперь уже не один, а вместе с Онере. На ходу застегивая шерстяную накидку, та зябко поежилась от утреннего морозца. Они двигались быстро, почти бегом, и вскоре, покинув деревню, оказались у зарослей ольховника, за которым начиналась еле заметная тропа. Отдав последние распоряжения, старик торопливо обнял Онере и махнул рукой — «поспеши». Та кивнула и пустилась в путь.
Старейшина тоже медлить не стал, развернулся и отправился назад, в деревню.
В это же самое время в сердце Запретного леса заклинание разорвало в клочья защитную сферу возле хижины. К счастью, Ос уже отослал сына подальше.
— Ну здравствуй, Ульрих, — на поляну шагнул мужчина в изумрудном плаще с вышитым силуэтом коршуна на груди.
— Кремкрих.
— Как видишь, я снова без приглашения, — незваный гость лучился самодовольством.
— Что тебе нужно?
— Твою душу, братец.
В Оса полетел огненный шар, столкнувшись с точно таким же, пущенным навстречу. Вспышка, взрыв, снова вспышка... Магия Запретного леса искрила от чужеродного вмешательства, пробуждая нежить и темных тварей. Те, что помельче, глубже забились в норы, те, что посильней, сползались к поляне, толпясь и пожирая друг друга.
— А ты все еще силен, — вытирая кровь, бегущую из царапины на лбу, произнес Кремкрих. Ос ответил новым ударом. — Старый прием, братец, — колдун отбил его, усмехаясь. — А теперь попробуй вот это, — и на бывшего короля обрушился поток сминающей силы, припечатывая к стволу растущего позади дуба.
Ос вскрикнул. Глаза его закатились...
Остикус почти подошел своему дому, когда защита над деревней исчезла.
* * *
Деревья на склоне росли плотно, но магии в них не было. Уворачиваясь от цепких ветвей, перепрыгивая через змеящиеся корни, Рейн мчался вниз, не отвлекаясь на оборону, полностью оправдывая значение имени, с которым прожил последние пятнадцать лет — «стремительный».
Шум битвы становился громче, запах гари усилился. Когда деревня полностью открылась взору, Рейн увидел объятые пламенем крыши крайних домов. Повинуясь инстинкту, нырнул вбок, под прикрытие сломанной сосны — неподалеку, на пятачке между деревьями гарцевали четверо всадников в черных плащах. «Стервятники», как называли в народе карателей Кремкриха, потому что там, где они появлялись, всегда воцарялась смерть.
Трое, свистя и улюлюкая, поддерживали криками товарища, который пытался втащить на лошадь брыкающуюся девчонку. Та сопротивлялась изо всех сил, что ужасно забавляло карателей. Наконец старший снисходительно произнес: