Король не хотел, чтобы его сын занимался магией. У него были на то свои причины, он ненавидел колдунов, ненавидел и боялся. Но юноша был непреклонен. Он решил пойти в обучение к колдуну, и он исполнит это решение. Если отцу угодно лишить его трона – пусть лишает. Но он твердо решил научиться повелевать не только людьми, но и стихиями.
Долго продолжался этот разговор. Король угрожал и умолял, то кричал, то плакал, но его сын оставался непреклонен. Ремесло колдуна не сможет его изменить, он будет все так же верен своей стране и своему отцу, но просто земной власти ему мало. Его мучает скука, он задыхается. Он уходит к колдуну теперь же.
Будущему великому магу только-только исполнилось тринадцать лет, и король, скрепя сердце и, скрипя зубами, согласился отпустить сына, учиться колдовскому искусству, при условии, что через десять лет принц вернется к отцу и займется делами государства, отведя магию на второй план. Эти десять лет юноша все равно должен чему-то учиться, не магии, так чему-то другому. И парень всего лишь выбрал себе занятие по душе, осуждать его за это никто не посмеет.
Десять лет – это очень много. Можно стать колдуном и вернуться во дворец отца в черно-белой одежде великого мага, познавшего добро и зло, миг и вечность. Такие мысли приходили юноше в голову, но он сам смеялся над ними, не смея верить, что сможет стать настоящим магом. Однако юношеским его устремлениям суждено было обрести реальную опору и через десять лет он вернулся домой в черно-белой одеждой повелителя стихий.
* * *
Я проснулся от яркого света, и некоторое время лежал, наблюдая за солнечным лучиком, пробившимся сквозь тяжелую штору из темного бархата. Странно, что именно он разбудил меня. Сегодня мне предстоял трудный день. Лениться некогда. Однако когда дело доходит до вылезания из теплой постели, приходится прибегать к тысячам различных ухищрений, чтобы только заставить себя встать.
В этот раз я решил действовать решительно. Вскочил с постели, пронесся по комнате двухметровыми прыжками, едва не выбил стекло (вот бы звону-то было!), сделал несколько приседаний и обратный кульбит.
Как всегда в последнее время, с кульбитами мне не везло. Почему-то именно в такие моменты на моем пути оказываются столы, кресла, стулья, диваны и прочая мебель. Я уже начал подумывать, не заговор ли это мебели и прочих неодушевленных предметов с целью меня покалечить? На этот раз я всего лишь опрокинул небольшой столик, на котором, к счастью, ничего не стояло. Грохота, конечно, было много, зато, к моей величайшей радости, ничего не разбилось.
Завтракали мы снова втроем. Кажется когда-то, давным-давно, когда мой мозг еще не играл со мной столь подлых шуток, то есть в те времена, память о которых стерлась из моего утомленного чересчур многочисленными фактами сознания, я здорово наколол демонов. Не выполнил какое-то свое обещание или просто обошел его формальным путем, а, может, просто снова сделал не то, чего от меня ожидали. Не помню, как часто, но и такое тоже бывало.
С тех пор демоны, не без основания, относились ко мне с подозрением. Но не Пиоло с Янри. Они чересчур хорошо меня знают и в каждом моем черном умысле они замечают искорки добрых дел в то время, когда даже я не совсем понимаю, что мною движет. Мы пили крепкое золотистое вино, Пиоло вспоминал старину, и я не всегда понимал, о чем он говорит.
– Янри поможет вернуть тебе память, Антей.
– Сколько шансов за то, что я вспомню все? – спросил я, с улыбкой глядя на Янри.
Янри тоже улыбнулась в ответ:
– Шансы примерно равны. Но хуже тебе уже не будет, Антей. Ты же никогда не боялся экспериментов, почему бы тебе ни рискнуть?
Я знал, что она так скажет. Может быть, память восстановится сама собой, ведь каждую ночь мне снится какая-то часть моего прошлого. Но как соблазнительно было бы вспомнить все сразу. Поэтому я усмехнулся и поднялся из-за стола:
– Я благодарю тебя за помощь, Янри. Надеюсь, у нас все получится.
Она рассмеялась, а следом за ней – и Пиоло. Да, я сказал кое-что двузначное и чуть глуповатое. Я сам понял это и присоединился к смеху. Может и получится после того, как все вспомню.
Покои Янри, как и покои ее отца и брата, были раскрашены черным. Она тоже была демоном, и за спиной у нее были крылья, но от этого она не становилась менее привлекательной, напротив, если вас интересует мое мнение, то я находил ее очаровательной и сексапильной. Странно еще, что, не стараясь казаться развратной, она все-таки была таковой. Или Пиоло решил облегчить мне доступ к своей сестренке?