Я знал, какая великая мощь таится в этом посохе. На дереве и на металле были вырезаны старинные руны, уже само значение многих давно утратило известность, а какие-то из них сейчас были запретны, потому что несли в себе слишком большую опасность. Герцог Сон не часто пользовался посохом, может быть, потому, что магия снов дана была ему изначально, а посох – всего лишь атрибут и служит для низменных вещей – на чем-то сконцентрировать свою энергию и зачерпнуть энергии из вселенной.
Герцог Сон полюбовался моей реакцией на посох сна и промолвил милостиво:
– Я одолжу тебе свой посох, Антей. Пока ты не разыщешь свой жезл.
– Ты это всерьез?
Что-то я не припомню, чтобы герцог Сон кому-то делал что-то доброе, за исключением снов, но это была его обязанность и там он – виртуоз. Герцог кивнул:
– Да, Антей. Возьми из моих рук посох. И заберите все ваши железяки. Завтра утром вы продолжите свой путь. А ночь проведете у меня. Мои слуги вас проводят.
Мы взяли оружие, и я принял посох из рук герцога Сна. Ради такого подарка стоило потерять день пути. Мы последовали за одетыми в золотое слугами герцога Сна, не ропща по поводу того, что герцог решил поселить нас отдельно. У себя в доме он был полновластным властелином, и если бы захотел причинить нам вред – нам не помогло бы то, что мы вместе.
Я вошел в свою комнату, наверняка предвидя, что главный цвет в ней будет все тот же золотой. Герцог Сон слегка помешался на золоте и таким образом он демонстрирует свою приверженность к желтому металлу. А потом произошло что-то, что я лично склонен был бы считать сном, если бы не широкая золотая лента, которую я храню до сих пор, и которая каждый раз, когда меня одолевают сомнения, говорит о том, что действительность обманчива и доверять ей не стоит.
Я уже засыпал, когда тихий скрип дверей заставил меня очнуться от полузабытья. Я взглянул на дверь и на определенное время онемел. Лежал, как дурак, и с восхищением рассматривал вошедшую девушку. Идеальные формы, прекрасные белоснежные волосы ниже колен, очень густые, голубые глаза, маленький, цвета вишни, рот, восхитительная улыбка. Мне было плевать, кто она и откуда пришла, главное, что она была здесь.
Я не сомневался, зачем она пришла, ко мне женщины приходят по одной и той же причине, – потому что я великолепен, потому что я из тех мужчин, которые знают, как сделать женщину счастливой. Наконец я справился с приступом онемения, вызванным изумительной красотой незнакомки, и спросил:
– Кто ты, о прекрасная дочь рода человеческого?
Голос ее был нежен и звонок, как лесной ручеек.
– Не все ли равно, кто я, колдун? Я пришла к тебе, и не важно, кем я буду после. Сейчас я – женщина. Достаточно тебе такого ответа?
Если говорить честно, такого ответа мне было вовсе не достаточно. Но с женщинами не спорят. Да и правда, не все ли равно, кто она? Я улыбнулся своей полной обаяния улыбкой:
– Что привело тебя сюда, незнакомка?
– Любопытство. Говорили, что ты искусен не только в магии.
Я усмехнулся. Конечно, молва может преувеличивать, но только не теперь. Никто из тех, кто знает меня, даже представить себе не может, каких вершин я достиг в искусстве любви.
Однако, как ни был я очарован красавицей, но только все равно мне почудилось что-то знакомое в ее нежной улыбке и теперь я пытался вспомнить, где я видел такую же. Или подобную ей. Возможно, это просто потому, что я люблю женщин, но не доверяю им? Не важно, главное, что женщинам и нельзя доверять. Они – существа странные и непредсказуемые, они сами не знают, чего хотят.
Я вспомнил то, что должен был вспомнить, и громко рассмеялся. Пожалуй, это был смех над собой. Я могу смеяться над собой, когда никто другой этого не слышит. Сейчас меня слышала только прекрасная девушка, или не совсем девушка... Я сказал с вызовом:
– Я слышал, что ты можешь принимать любой облик, но, признаться, не верил этому. До сегодняшнего вечера.
Она тихонько рассмеялась:
– Ты довольно быстро распознал мою сущность, колдун.
– Хорош бы я был, если бы не различал обманов. Значит, ты и правда можешь принимать любой облик?
Она грациозно уселась на маленькую скамеечку неподалеку от кровати и кивнула, стараясь, чтобы это выглядело как можно более беззаботно:
– Я всего лишь сон, Антей. Сон – это энергия, и я – не человек, я – сила. Да ты и сам об этом догадывался. Я дала тебе посох, чтобы ты мог черпать энергию непосредственно из источника.
Я смотрел на красавицу и удивлялся, сколь полным было ее преображение. Я понял, что в данную минуту она действительно была женщиной, не мужским разумом в женской оболочке, не оборотнем, а просто – женщиной изнутри и снаружи.